Александр Абердин - Десант в прошлое

Самым замечательным было то, что никто не погиб и спустя каких-то три часа шторм закончился. Как потом признался Борис Лавров, капитан "Симона Боливара", шторм-то был нешуточный, целых одиннадцать баллов по шкале Бофорта, но наш лайнер выдержал его с честью. Капитан "Магдалины", потомственный моряк с на редкость знаменитой фамилией — Шарль Сюркуф, когда мы вышли из штормовой зоны, честно сказал мне, что такого свирепого шторма ему не приходилось видеть. Он был очень удивлён, когда узнал, что сумел продать нам своё старое корыто за весьма достойные деньги и попытался было отказаться, сказав, что это было временное помешательство, но я, похлопав француза по плечу, лишь увеличил плату вдвое. Баски-эмигранты в результате этого жесточайшего шторма также потеряли практически всё, но в конечном итоге всё же выиграли. Они плыли в Венесуэлу мечтая там найти хорошую работу и мы её им не только предложили, но и компенсировали все потери. Нам ведь действительно были нужны рабочие руки.

В результате "Симон Боливар" превратился в самый настоящий цыганский табор. Все помещения на бывшем эсминце переделанном в быстроходный лайнер были битком забиты людьми. Хотя мужчины и спали лёжа на полу в коридорах, все были счастливы уже оттого, что остались в живых. Правда, троим нашим врачам пришлось поработать, они сделали несколько операций и приняли роды, в результате которых на свет появилась чудесная девчушка, которую счастливые родители назвали Симоной. Боря, прекрасно понимая, что это не дело, мучить людей в такой тесноте, вдавил педаль газа в пол и наш лайнер помчался с такой скоростью, что казалось, будто он вот-вот выпрыгнет из воды и взлетит, как птица.

Вскоре мы прибыли в Пуэрто-Кабельо и Анастас Иваныч Рикос, прибывший в этот порт, расположенный неподалёку от Каракаса, встречать нас, был немало удивлён, когда первыми с борта "Симона Боливара" на землю Венесуэлы ступил не я, а юная мадонна с малюткой на руках. Узнав в чём дело, он распорядился везти в президентский дворец всех, а не только нас. Вот таким был новый президент Венесуэлы, ничуть не хуже Уго Чавеса и, как и президент Боливарианской Республики нашей эпохи, тоже военный и даже бывший десантник, только успевший повоевать и дослужившийся до звания генерал-майора, но уже во внешней разведке. Наш друг проработал в Венесуэле почти двадцать лет. Он очень любил эту страну и прекрасно знал её. Обретя знания и облик сына плантатора, настоящего испанского гранда, он стал планомерно и методично превращать эту страну в то, чем она уже очень скоро стала, в процветающий, благополучный штат Южно-Американских Соединённых Штатов.

Высадка "Русского десанта" в Южной Америке прошла без сучка и задоринки. Через две недели после нашего прибытия в Венесуэлу, в порты Маракайбо, Барселона, Пуэрто-ла-Крус и Кумана стали входить пассажирские пароходы и транспортные суда. Площадки для строительства четырёх новых городов уже были полностью подготовлены и там даже началось строительство, но только с прибытием почти девяноста тысяч инженеров, рабочих и просто молодых парней, которые только-только начали осваивать азы своих будущих профессий работа закипела с утроенной силой. Дома в этих городах стали расти, как грибы после дождя, но ещё быстрее возводились заводские корпуса, ведь из стран Западной Европы, США и даже России было ввезено огромное количество металлических конструкций и комплектующих строительных изделий.

Президент Теодор Рузвельт, который всерьёз захотел стать архитектором Южно-Американских Соединённых Штатов, буквально потребовал от нас, чтобы в Венесуэле были созданы — нефтехимическая отрасль, современное судостроение на озере Маракайбо, радиотехническая, а также электротехническая промышленность. Помимо этих главных направлений, мы собирались построить также другие промышленные предприятия. Намеревались мы также развивать сельское хозяйство. Такую возможность нам давало то, что в Венесуэлу с начала года въехало около полумиллиона иммигрантов. Страна оживилась и буквально каждый венесуэлец мечтал теперь стать промышленником и миллионером. Новый президент Венесуэлы занял активную позицию относительно коренных народов и иногда сам выезжал в те места, где они жили, чтобы вовлечь их в новую жизнь.

В середине июня семидесятитысячный десант высадился в Бразилии, а в конце этого же месяца мы прибыли в Аргентину. В этой стране на берег сошло почти сто пятьдесят тысяч молодых парней. Им предстояло построить в этой стране пять городов и наш самый главный научно-промышленный центр на полуострове Вальдес. Весь этот полуостров и прилегающий к нему залив Сан-Матиас получил статус особой территории до того момента, пока мы не покинули страну, президентом которой так же стал член нашей команды. Начиная с лета девятьсот шестого года, мы начали развивать практически все страны Южной Америки, кроме Английской Гвианы, Голландской Гвианы и Французской Гвианы, которые стали нашей занозой на целых пять лет. Признаться, большинство наших неприятностей происходило оттуда и в конце концов Великий Гринго не выдержал, дал отмашку и войска Венесуэлы и Бразилии вышвырнули колонизаторов из Гвианы.

Ну, а я после того, как "Симон Боливар" прибыл в порт города Буэнос-Айрес, покрутившись в столице Аргентины вскоре отправился сначала в Монтевидео, потом в Асунсьон, Ла-Пас и уже из Боливии, проделав долгий путь на машинах, добрался сначала до Чили, а затем до порта Вальпараисо, чтобы снова подняться на борт "Симона Боливара" и поплыть дальше. Морем я в конце концов добрался до Коста-Рики и уже там мы перебрались с борта морского корабля, на борт корабля воздушного. Дирижабль "Россия" представлял из себя совершенно фантастическое зрелище. Двухсотпятидесятиметровый серебристый диск, летящий в небе, никого не оставлял равнодушным. В его нижней части находился трёхэтажный жилой отсек, под которым располагалась рулевая рубка с обзором на все триста шестьдесят градусов. На верхней плоскости находился ангар для шести двухмоторных, восьмиместных самолётов, которые могли взлетать и садиться во время движения дирижабля, что было очень удобно.

Наш новый штаб имел уже куда более мощное вооружение, чем "Симон Боливар". При высоте в восемьдесят пять метров, рабочий объём дирижабля "Россия" составлял два с половиной миллиона кубических метров и поэтому он мог поднимать в воздух до тысячи тонн грузов, но так его никогда не нагружали. Его максимальная загрузка никогда не превышала шестисот тонн и потому он мог подниматься на шестикилометровую высоту. Часть этой полезной нагрузки отводилась на артиллерийское вооружение и это были новейшие русские зенитные орудия, созданные на основе скорострельных немецких пушек "FLAK 88", только они стреляли не вверх, а вниз. Из-за этих пушек, а их было двенадцать, по шесть штук в носовых и кормовых гондолах и было введено понятие носовая и кормовая часть дирижабля, так как он мог лететь вперёд хоть носом, хоть задом, хоть как угодно, ведь шесть все шесть его рулей, оснащённых двумя двигателями мощностью в полторы тысячи лошадиных сил каждый, свободно крутились вокруг своей вертикальной оси.