Александр Абердин - Десант в прошлое

Нам удалось не допустить восстания в Польше, а то, что полякам была предоставлена довольно широкая автономия и особенно то, что в эту, самую западную часть Российской империи вкладывались огромные деньги, причём получали их польские предприниматели, малость остудило многие горячие головы. Но некоторые поляки, такие, как Феликс Дзержинский, этого так и не увидели. Огромное впечатление на поляков произвело то, что городе Радом молодая полька, пани Магдалена Гонсевская, строила большой авиационный завод, а при нём авиационное училище и даже более того, звала женщин за собой в небо. Вот это было для поляков громом среди ясного неба, так как вдобавок ко всему Магдалена Гонсевская была представлена государю императору и императрице вместе со своей помощницей Катариной Радецкой. За это ясновельможная пани получила титул баронессы и орден Белого Орла. Забегая вперёд скажу, уже менее, чем через год, Магдалена подняла самолёт в воздух и совершила перелёт Радов — Санкт-Петербург вместе с Катариной.

Мы тоже пристально вглядывались в небо, но под несколько иным углом и строили в Соединённых Штатах огромный дирижабль, правда, не сигарообразный, а в форме диска диаметром в двести пятьдесят метров, причём цельнометаллический, изготовленный из алюминия и заполненный гелием. Чтобы дирижабль не терял гелий, внутреннюю поверхность его баллонов было решено покрыть тонким слоем золота. По расчётам наших авиаконструкторов, даже с двенадцатью поршневыми двигателями, размещёнными попарно на поворотных пилонах-рулях, эта летающая тарелка, взяв на борт двести пассажиров, будет развивать скорость в двести километров в час. Но это было не самое главное. Дирижабль сможет находиться в воздухе до двух месяцев и с его борта можно будет вести мониторинг подняв эту огромную летающую тарелку на высоту в шесть километров. Именно с такой целью он и строился, а ещё этот дирижаблю должен был стать для меня и моих помощником летающим домом.

Ну, а пока что я обходился удобной трёхкомнатной каютой на борту "Симона Боливара". Свои первые двадцать лет жизни в прошлом я провёл в пути, причём преимущественно в небе, за что и получил новое прозвище — Небесный Генерал. Только в начале двадцать шестого года я наконец обзавёлся собственным домом в пригороде Москвы. Мы полным ходом плыли в Каракас, радовались нашим первым победам и веселились. Особых поводов для печали право же не было, ведь мы по сути дела возглавляли огромный десант, насчитывавший почти двести пятьдесят тысяч молодых мужчин с относительно небольшим числом женщин. Некоторые парни за год подготовки успели жениться. Были среди них также супружеские пары иного рода, некоторые даже отправились в далёкий путь с детьми — молодые священники и даже муллы. Такое решение мы приняли ещё находясь в своём двадцать первом веке.

Благодаря тому, что нам удалось с первых же месяцев договориться с царём, никаких проблем с отъездом молодёжи из России не возникло. Все эти парни своё дело уже сделали. Они первыми освоили новую технику и научили своих товарищей управлять тракторами и автомобилями. Часть ребят должна была покинуть Российскую империю только после того, как будет убран урожай. Практически все они знали зачем плывут в Южную Америку — построить там общество добра и справедливости, но лишь немногие знали с кем. Мы не хотели пугать народ раньше времени и даже более того, в нашу тайну было посвящено не так уж и много людей, всего чуть более пятидесяти тысяч человек, но это были наши самые лучшие и преданные друзья, хотя всех остальных я не отважился бы назвать просто попутчиками.

Не было молодых людей из России, завербованных нами, только на борту "Симона Боливара". Моими спутниками были наши самые лучшие аналитики, а также несколько учёных и мои заместители. В общем первым в Южную Америку отправлялся наш небольшой Генеральный штаб. Князь Львов устал драть глотку и терзать струны гитары и отложил инструмент в сторону. С насмешливой улыбкой поаплодировав ему, я поднялся из-за стола и направился на прогулочную палубу нашего лайнера. Было одиннадцать часов утра. Небо было совершенно безоблачным, стоял почти полный штиль, солнце жарко припекало, но на прогулочной палубе, в самом конце которой имелся даже небольшой бассейн, было приятно находиться. В лицо бил несильный ветер, скорость была немалая, а потому стоять и смотреть вдаль было очень приятно.

Из четырёх труб, поднимавшихся высоко над палубой и обшитых теплоизоляционными панелями, валил не чёрный дым, а вырывался синеватый дымок. Паровая турбина работала на три четверти своей мощности и потому корпус корабля слегка вибрировал и в каютах было несколько шумновато, но не так, чтобы не уснуть. Лайнер из английского эсминца вышел отличный, но что особенно приятно, с прекрасными мореходными качествами и к тому же красивый. Покрашенный в белый цвет, со стороны он был похож на чайку и даже две пушки не портили его внешнего вида. Я стоял, одетый в лёгкий светло-серый костюм, подставив лицо ветру и безмятежно улыбался. Сзади ко мне подошел капитан Стенли Купер, которому предстояло стать резидентом американской разведки в Венесуэле, и глуховатым голосом спросил:

— Сэр, простите, но я хочу задать вам вопрос. Вас не смущает, что мы будем работать по сути дела против вас?

Не поворачивая головы, я ответил:

— Совершенно не смущает, Стенли. К тому же вас всех представил мне президент Рузвельт. Стенли, вам очень повезло, что вы родились в самой передовой стране мира. Хотя в Соединённых Штатах вполне хватает несправедливостей, это замечательная страна. Людям в других странах повезло куда меньше. Мы отправляемся в Латинскую Америку главным образом для того, чтобы объединить там все страны по типу США и построить общество добра и справедливости. Поэтому в вашу задачу входит докладывать в Вашингтон, как всё это будет происходить. Мы хотим полностью искоренить бедность и сделать так, чтобы индейцы Южной Америки не только стали полноправными гражданами, но и неслыханно разбогатели. Точно такую же политику мы намерены проводить в жизнь и по отношению к чернокожему населению. В общем добра и справедливости должно с избытком хватать на всех и мы мечтаем, что ваша страна последует этому примеру. Поэтому, Стенли, вам не придётся особенно напрягаться. Вы будете получать всю информацию из первых рук.

Капитан Купер весело расхохотался и воскликнул:

— Сэр, какой же я буду после этого разведчик? Извините, но по роду своей деятельности я должен добывать эти сведения с риском для жизни. Разведка мне представляется именно такой профессией.

Повернувшись к этому тридцатилетнему красавцу из Канзаса, между прочим сыну фермера, бабка которого русская, я развёл руками и насмешливым голосом предложил такой вариант: