Александр Абердин - Десант в прошлое

Капитан Купер чуть ли не вытянулся после этих слов во фрунт, но отдавать мне честь всё же не стала, а лишь спросил:

— Сэр, значит ли это, что один экземпляр моего доклада должен лечь на ваш стол?

— Ни в коем случае! — Воскликнул я — Только этого не хватало. У нас и без того хватит в Соединённых Штатах людей, которые выскажут нам все претензии прямо в лицо и не постесняются при этом ещё и дать крепкого подзатыльника. Твоя задача, Стенли, оставаться тем, кто ты есть, разведчиком, и как ты будешь добывать информацию, это уже твоё дело, а мы постараемся тебе не мешать. Даже на секретные совещания ты станешь получать специальные приглашения и не нужно этому удивляться. Ты в любом случае будешь всего лишь наблюдателем и не более того, ну, а если в твои руки попадёт такая информация, о которой мы должны знать, то первым делом ты доложишь обо всём полковнику Ван Данеру, и уже потом сообщишь нам.

Покрутив головой, Стенли Купер с улыбкой сказал:

— Меня уже охватил азарт охотника, сэр. Поверьте, полковник Ван Данер не зря направил меня в Венесуэлу. Я уже трижды бывал в этой стране и поскольку имею смуглую кожу и прекрасно говорю по-испански, то запросто могу представиться кому-то хоть плантатором с подножий Анд, хоть льянеро. Теперь моя самая большая мечта, сэр, оказать когда-нибудь вам добрую услугу.

Внезапно на горизонте показались тучи, а вслед за этим послышался громкий звон корабельной рынды. На нас надвигался шторм и мы быстро покинули прогулочную палубу. Команда на "Симоне Боливаре" состояла из профессионалов высшего класса, а капитан корабля, не смотря на свою кажущуюся молодость, был настоящим морским волком. Он моментально развернул лайнер носом к набегавшим волнам и сбросил скорость. Я вошел в каюту и быстро осмотрелся в ней. Все мои вещи лежали в рундуках, так что ничто не должно было летать по каюте. Мне ещё ни разу не доводилось попадать в шторм, а поскольку моя каюта, находилась в передней части пассажирской надстройки, то я сел в кресло наподобие пилотского и пристегнулся к нему ремнями. После прогулочной палубы это было на "Симоне Боливаре" самое высокое место для наблюдения за морем.

Ураган хотя и не налетел внезапно, я всё же удивился тому, как быстро потемнело море, а вскоре наш лайнер встретился с волнами высотой метров в десять и началась болтанка. Когда-то я был совершенно невосприимчив к качке и вскоре выяснилось, что моё новое тело тоже плевать на неё хотело. В кресло перед самым большим иллюминатором, находившимся в моём кабинете, я сел не случайно, ведь по штатному расписанию на случай шторма мне предстояло быть вперёдсмотрящим. Всё правильно, ведь я находился на высоте в двадцать метров над водой и потому имел куда лучший обзор, чем в ходовой рубке. Уже первая волна буквально захлестнула корабль и я понял, что шторм будет не из слабых, но вода схлынула и наш лайнер поплыл дальше, как ни в чём не бывало, хотя его малость вдавило в воду. Ну, поскольку лайнер весил намного меньше эсминца, то и имел куда большую плавучесть, так что я не очень-то испугался.

Потянулись сначала нудные минуты жестокой болтанки, а потом и часы. Признаться, шторм надоел мне очень быстро, уже минут через десять. Хотя я и был не из боязливых, вскоре ко мне в каюту пришел матрос, тоже старый морской волк, сказал, что шторм так себе, средней паршивости и сел во второе кресло. Ответив, что мне и без него не страшно, я продолжил осматривать поверхность бушующего океана, бугрившуюся огромными волнами. Испугался я, и не на шутку, тогда, когда увидел вдали, справа от носа, какое-то судно, завалившееся набок. Вскоре оно исчезло, заслонённое очередной волной, но я, схватив большой микрофон, заорал:

— Борька, справа по курсу лежит на боку какой-то корабль! До него километра три с половиной или чуть больше. Поворачивай вправо где-то на двенадцать минут.

В кабинете тут же послышался через репродуктор сердитый голос нашего капитана:

— Серёга, на море нет километров. Мы всё меряем милями и кабельтовыми. Понятно. Мичман Соколов, ты что там, дрыхнешь?

— Никак нет, товарищ командир, — ответил сидящий слева от меня матрос, — просто мы с Серёгой поделили океан пополам. Его половина правая, а моя левая. Всё, я его вижу, капитан! Это грузопассажирское судно, водоизмещение ориентировочно пять с половиной тысяч тонн. Явно терпит бедствие.

Мичман Соколов заговорил на какой-то морской тарабарщине с румбами и зюйдвестами, так что я сразу перестал его понимать. "Симон Боливар" повернул направо и через несколько минут резко замедлил ход. Мичмана, словно ветром сдуло из каюты и я остался наблюдать за ходом спасательной операции один. Несколько десятков матросов быстро надели на себя ярко-оранжевые гидрокостюмы с туго надутыми спасательными жилетами и, привязавшись длинными леерами к кораблю, разделились на две группы. Одна группа матросов немедленно бросилась в воду и поплыла к сильно накренившемуся кораблю. Каждый буксировал за собой штук по десять уже надутых спасательных жилетов и я так понял, что приближаться к терпящему бедствию кораблю было опасно. Ещё трое матросов развернули в сторону корабля носовое орудие, вставили в его ствол здоровенную кошку и выстрелили ею по нему, причём очень метко.

Хотя болтанка была просто дикой, наши парни привязались к "Магдалине" двумя прочными канатами, установили на них самые настоящие стальные клетки с прикреплёнными к ним оранжевыми круглыми поплавками и пять матросов, оседлав их, стали перебираться на терпящее бедствие судно. Вскоре на борт стали поднимать первых пассажиров. Тех, кто отважился прыгнуть за борт. Это были баски-эмигранты из Испании, плывшие как раз в Венесуэлу, но ураганом их судно отогнало чуть ли не к берегам Флориды. Вскоре по канату притащили клетку с двумя с лишним десятками женщин и детей. Испуганных и промокших. Их тотчас завели внутрь лайнера и мы стали размещать их в каютах. Нас ведь к спасательным работам не допускали во избежание никому не нужных жертв в том смысле, что Нептун мог взять и с горя утопиться. Или лопнуть от смеха.

Первым делом мы закутывали спасённых в тёплые одеяла верблюжьей шерсти, после чего поили крепким, горячим чаем, отчего все ошпарились, но он им был нужен. Не смотря на лето, многие женщины и особенно дети всё-таки продрогли. Спасательная операция длилась шесть с половиной часов и всего мы приняли на борт триста девятнадцать человек, из которых восемьдесят шесть было членами экипажа, и чуть больше сотни чемоданов. Труднее всего было снять с "Магдалины" её судовладельца и капитана, француза лет пятидесяти и он так бы и остался на тонущем судне, если бы кто-то из наших парней не купил его. Естественно, не капитана, а судно. Едва капитана подняли на борт "Симона Боливара", как буквально десять минут спустя его посудина перевернулась кверху дном, заросшим водорослями и ракушками и быстро скрылась под водой.