Максим Казакевич - Двое из будущего

Поставки угля нам, как и обещал Баринцев, закрыли. Куда бы мы ни обращались – везде нам отказывали. Едва узнав, кто мы такие, продавцы и посредники тут же теряли к нам интерес и наотрез отказывались продать нам хоть что-нибудь. Попов ругался и закупал уголек и дрова у населения. Получалось значительно дороже, да и население, смекнув где можно подзаработать, подняло для нас цены. Долго такое безобразие продолжаться не могло и потому мы, недолго посовещавшись, решили организовать собственного посредника. Поначалу он будет анонимно покупать для нас топливо со складов в Петербурге, а затем и сам организует его доставку. Мальцев, прослышав о нашей беде, дал адресок одного торговца углем из Новгорода и написал рекомендательное письмо. Уголек хоть и был хуже английского качеством и давал в два раза меньше жара, но все ж мы на нем смогли протянуть довольно долго. В общем, выручил старик. Так же мы подумали, не перевести ли наши котельные на отопление мазутом. Но прикинув расходы на исследования, модернизацию и доставку топлива, отложили эту идею до лучших времен. Будут деньги – будет и мазутная котельная.

Неспешно мы подкатили к моему дому. Экипаж остановился, я выбрался из люльки.

– Все, Петр, спасибо.

– До свидания, Василий Иванович, – попрощался извозчик, а Истомин подал мне мой портфель в котором лежали всякого рода бумаги, которые я на всякий случай захватил на встречу с дознавателем.

– Вы сегодня еще куда поедете? – спросил меня Семен.

– Пожалуй, что нет. День кончается. Езжай.

Петр кивнул головой и щелкнул вожжами по крупу лошади. Истомин проводил мою удаляющуюся спину взглядом и, посчитав работу выполненной, расслабился, откинувшись на спинку сидения.

А я, пройдя с десяток шагов к двери, постучал туфлями по крыльцу, сбивая налипшую грязь. Зинаида, видимо, увидав меня в окно, поспешно раскрыла дверь.

– Здрасьте, дядя Вася, – прозвучал со спины задорный голосок соседской девчонки девяти лет.

Я обернулся, улыбнулся ей, шутливо приподнял котелок.

– Привет, Аленка. Как жизнь девичья? Жениха себе уже нашла? – и, сунув руку в карман, достал припасенную карамельку. Аленка с радостью угостилась конфетой.

– Да ну их, женихов этих, – со смешным вызовом ответила она, забавно причмокивая конфетой. – Все мальчишки дураки! Только обзываются и дразнятся. А еще за косы дергают больно.

– Ну почему же? Федька вроде нормальный жених, – шутливо возразил я, вспоминая самого бойкого местного пацаненка.

– А он вообще самый настоящий дурак. А еще он конопатый и из ушей у него воняет, – фыркнула она и, развернувшись и махнув на меня рукой, побежала по своим девичьим делам. Я с улыбкой проводил ее взглядом, а Зинаида, беззлобно обмолвилась:

– Дуреха еще, – и сразу же ко мне, – заходите, Василий Иванович, чего на улице стоять.

Я согласно улыбнулся, и направился к двери. Но не успел переступить порог, как услышал за спиной удивленный мужской возглас:

– О Боже, неужели?! Неужели это вы?!

Я обернулся. Возле палисадника стоял молодой мужчина в добротной одежде рабочего и приветливо мне улыбался. Весь его вид говорил о непомерном счастье от встречи со мной- он едва ли не подпрыгивал от переполнявших эмоций.

– Неужели это вы?! – еще раз воскликнул он. – Господин Рыбалко? Тот самый – из газет?

Я вежливо приподнял котелок, приветствуя незнакомца.

– Я так рад, что увидел вас.

А вот Зинаида не разделила его восторга, наоборот, воинственно уперев руки в бока, прикрикнула:

– Эй, вы, уходите. Нечего вам здесь делать! Я уже вам говорила, чтобы вы уходили.

Незнакомец недобро зыркнул на мою работницу, но не сказал ей ни слова. Снова обратил на меня внимания и лучезарно улыбнулся:

– Позвольте, я пожму вам руку. Вы так много для нас делаете, – и, не дожидаясь моего разрешения, пошел мне на встречу. Миновал распахнутую калитку, протягивая ладонь. – Я так рад, что познакомился с таким великим человеком, – затараторил он.

Приблизившись, он ухватил меня за руку, накрыл своей второй ладонью и энергично, заискивающе лыбясь прямо мне в лицо, затряс. А я, слегка ошалев от напора, краем сознания подметил, что у незнакомца-то ладонь совсем не рабочая – не широкая, с тонкими пальцами и совсем без мозолей.

– Ну, хватит, – недовольно сказал я и резко высвободил руку из цепких объятий.

– Да, да, конечно. Извините. Просто я так рад, так рад… – извиняясь, ответил он и незаметно сунул правую руку в карман. И вот тут на его лице произошло разительное изменение. Исчезла улыбка, пропало заискивание и восторг. Вместо этого его глаза вдруг приобрели необычайную жесткость, а губы скривились в презрительную усмешку.

– Вам привет от Баринцева, – глухо произнес он с намеком на пафос и резким, стремительным движением, выпростал из кармана правую руку с зажатым в ней ножом и неожиданно ударил меня вверх живота.

Я ничего не успел сделать. Нож вспорол мне пиджак и…. пробил серебренную фляжку, что была во внутреннем кармане. Я почувствовал удар, обжигающую боль под нижними ребрами и что-то разливающееся по животу. Убийца понял, что оплошал, дернул руку назад, намереваясь совершить повторный удар, но не тут-то было. Серебреная фляга держала нож не хуже слесарных тисков. Он дернул еще раз и еще. А потом с ужасом в глазах понял что случилось, отпустил оружие и, развернувшись, бросился со всех ног бежать. Пронзительно заверещала Зинаида:

– Уби-или! – и ринулась ко мне на помощь.

А я, как дурак, глупо смотрел на торчащий из живота нож и ничего не делал. Прошла секунда, другая, а я стоял растерянный. Потом зачем-то посмотрел вслед убегающему бандиту. Затем я судорожно вздохнул и мой живот полыхнул огнем.

– Уби-или! – опять заверещала под ухом Зинаида, заметив на моем лице гримасу боли. А затем, стягивая с меня мокрый пиджак, продолжила ором. – Доктора! Немедленно пошлите за доктором. И положите его на лавку.

Я обернулся. Моя прислуга метнулась выполнять приказание. Кто-то из мужиков побежал за врачом, кто-то подлетел ко мне, подхватывая на руки и оттаскивая на лавку при палисаднике.

– Тихо! – прикрикнул я на назойливых. – Дайте посмотреть.

И отстранив от живота чужие руки с пропитанной кровью тряпкой, глянул.

Рана была неширокой – сантиметра полтора. Удар пришел под нижние ребра с левой стороны, туда, где был желудок. На вид не очень страшно – продырявленная сорочка, сочащаяся из-под нее кровь. Странно, но сейчас мне не было очень больно. Был скорее неприятный зуд и жжение от проникающего в рану коньяка, которым была заполнена фляга. Похоже, что я отделался легким испугом. Удар не проник глубоко, а лишь порезал мышцы пресса.