Максим Казакевич - Двое из будущего

Я отобрал какую-то тряпку из рук Зинаиды, приложил к ране.

– Не верещи, – уже успокоенным и уверенным голосом, осадил я ее. – Пулей за Козинцевым, пусть придет. И полицию вызовите.

Зинаида распорядилась, и пара человек незамедлительно сорвалось с места. Один, из них побежал к дому Мишки, а другой в мой дом, вызывать по телефону местные внутренние органы.

На шум выбежал старший Мальцев с дочерью.

– Что случилось, кого убили? – встревожено спросил он и, увидав меня лежащего на лавке с окровавленной тряпкой на пузе, раздосадовано выматерился. – Едрить твою, допрыгался, Иваныч. А ну-ка, дай посмотреть, – и, не терпя возражений, растолкал народ и отнял тряпку от живота.

– Нормально там, неглубоко, – сказал я, оправдываясь.

Мальцев рывком разодрал сорочку и аккуратно пошевелил рану.

– Похоже, повезло тебе, – оценил он мое состояние и я заметил, как он облегченно выдохнул.- В рубашке родился ты, Иваныч, – и осторожно вернул тряпку на место. Как ни странно кровь уже почти не шла, а лишь медленно сочилась.

Примчался Мишка. Как был в халате и в тапочках. Подлетев, он ухватил меня за плечо и обеспокоенно запричитал:

– Где, Вась, куда тебя? Сильно? Ты как? – и с ужасом уставился на пропитанную кровью тряпку.

– Нормально я, Мишка, нормально. Царапнуло только не глубоко. Не смотри что крови много, – ответил я. Честно, мне уже надоело это объяснять каждому.

– Покажи, – потребовал он, и я отнял тряпку от раны. – Е… твою…, – выругался он. – Ты лежи, не шевелись. Врача вызвали?

– Да, да, – подтвердила Зинаида, – вызвали.

– Кто это был? – спросил Мишка. – Где он?

И Зинаида торопливо рассказала. Рассказала, что тип, который пырнул меня ножом, крутился возле нашего дома почти целый час. Ходил по улице туда-сюда, высматривал что-то. Она – Зинаида, пыталась его прогнать, тип уходил ненадолго, но затем снова возвращался. А потом приехал я, убийца завязал разговор и, обманом приблизившись, подло ударил ножом.

– Жаль, что он убежал, – задумчиво сказал Мишка. – Теперь мы не узнаем от кого был заказ.

– Баринцев его подослал, – ответил я. – Он сам мне привет от него передал.

Видимо сейчас такое время – время романтиков и идеалистов. Помнится, читал в школе, что это было время, когда эсеры, прежде чем убить ничего не подозревающую жертву, вручали тому конверт с напечатанным приговором. Позже, конечно, от этого пафоса отказались. И вполне возможно, что Баринцев, ставя условия выполнения заказа, требовал от исполнителя непременно передать от него привет. Ничем другим я эти слова убийцы объяснить не могу.

– Мишка, – позвал я друга, – ты бы своего папарацци вызвал. Пусть сфотает меня всего в кровище, да в газету на первую полосу. Вот муравейник-то тогда зашевелится.

Мишка усмехнулся, но спорить со мной не стал. Ушел вызванивать своего журналиста.

За обхаживанием меня любимого никто и не заметил, как к нам подкатил экипаж. На землю соскочил Петр и со слезами на глазах прямиком ко мне:

– Василий Иванович…, Василий Иванович…, – запричитал он по-бабьи и подполз ко мне на полусогнутых. – За что же так…. Ах, душегубцы…. Единственного нормального человека и того убили….

– Петр, ну уж ты-то не реви как баба, – осадил я его насмешливо и продемонстрировал ему свой живот. – Видишь? Живой я.

Петр не верил своим глазам. Смотрел на порез и сочащуюся кровь и не верил. А потом, взглянув на мое насмешливое лицо, пришел в себя, облегченно выдохнул.

– А мы вашего душегубца словили, – сообщил он, ладонью смахнув слезу.

– Да ладно! Где он?

– А вона у Семена под ногами связанный валяется. Мы как услышали Зинкин вопль, так сразу назад. А на встречу этот бежит. Так Семен его тростью по башке трахнул и тот сразу сознание потерял. Потом Семен его скрутил, мы его в экипаж затащили и сразу сюда.

Я готов был расцеловать Петра. Хотел было встать и в порыве обнять, но Мальцев меня удержал. А бабы, узнав где находится убийца, рванули к экипажу как единый организм, с единственным желанием свершить немедленное правосудие Линча. Мальцев же, видя, что сейчас случится гнусное непотребство, зычно прикрикнул:

– А ну не сметь, курицы! Не трогать его! Пусть полиция разбирается.

И они отхлынули, беспрекословно послушавшись московского купца. Лишь кинули в сторону преступника трехэтажные проклятия, да оплевали гнусную рожу.

– Ты как Семен? – крикнул я своему телохранителю.

– Нормально, Василий Иванович, – пробасил он и смачно вмазал каблуком сапога по ребрам связанного. Тот жалостливо ойкнул и замер, боясь получить еще. – Хорошо, что он в нашу сторону побежал, а то б ушла гадина.

Минут через тридцать подъехал Хруцкий с подчиненными. Спрыгнул на землю, покряхтел для солидности, расправил бравые усы и величественным шагом направился ко мне. Подойдя на несколько шагов, он меня узнал.

– А-а, это вы, господин Рыбалко…. Как же вы так?

– Да вот, опростоволосился немного, – пожал я беспомощно плечами. – Втерлись в доверие, а затем пырнули ножом.

– Ага, понятно, – кивнул околоточный и саркастично добавил. – Не дорезали, значит, вас? Небось, еще и нападавшего задержали? Да?

Я скромно кивнул, чем вызвал у Хруцкого неподдельное удивление.

– Неужели? И где же он?

Ему с готовностью показали спеленатого убийцу. Хруцкий подошел, ухватил его за подбородок, безжалостно повертел из стороны в сторону.

– Нет, этот подлец мне не знаком. И кто ж его так знатно связал?

Семен приподнял картуз.

– Это я его так.

Хруцкий смерил его внимательным взглядом.

– Казак, небось?

– Так точно. Хорунжий Донского четырнадцатого полка, – с достоинством ответил Истомин.

– Понятно. А морду негодяю кулаком вы выровняли?

– Не кулаком, – ответил довольный Истомин и продемонстрировал околоточному массивный набалдашник своей трости. – Вот этим.

Хруцкий понимающе хмыкнул в усы, а затем обратился к своему подчиненному:

– А ну-ка, Ванин, перетаскивай этого субчика к нам, да вези в участок. Там обстоятельно с ним побеседуем. А вы, господин хорунжий, слезайте-ка со своей телеги, говорить будем.

И околоточный учинил нам небольшой допрос. Что, да как, да почему. Вызнал самую суть, что-то записал в блокнотик. При упоминании про "привет от Баринцева" помрачнел лицом и недовольно пробурчал:

– Ох уж мне эти красивые жесты…. А нож-то где?

Ему подали мокрый от крови и пролитого коньяка пиджак. Он удивленно посмотрел на пробитую фляжку из которой торчал на пару сантиметров клинок. Потом попытался вытащить нож, но не смог. Тогда он покачал головой и сказал мне с некой ноткой восхищения:

– Под счастливой звездой вы родились, господин Рыбалко. Это ж надо так удачно нож поймать! В сердце, похоже, метил, подлец.