Владимир Контровский - Конец света на «бис»

– Второй, сейчас боевой разворот, – коротко приказал он ведомому, – меняемся, ты выходишь первый ему в хвост. Пускай ракеты парами.

Потом, разглядев силуэт американца, добавил:

– Это новая модель Б-52, видишь длинную гузку у него за хвостом? Близко не лезь, у него вместо пулеметов пушка, и будь готов: он сейчас будет ставить помехи.

Как бы в подтверждение его слов, едва они зашли американцу в хвост, не успев приблизиться на дистанцию пуска ракет, в наушниках пошел сплошной треск, а на экране локатора вместо четкой засветки цели появилось какое-то светящееся колесо с медленно вращающимися спицами. «Ни хрена себе, – подумал Ментюков, – до него километров семь, а такая мощность помех! У него на борту, наверное, целый Днепрогэс энергии. Хорошо, что сейчас светло, и его можно заметить визуально. А ночью без донаведения с земли ушел бы». Ведомый, аккуратно нагоняя американца с хвоста, пустил первую пару ракет. «Рановато, – подумал Ментюков, – еще целых шесть километров».

Ракета «воздух-воздух» РС-2УС

Визуально (на экране РЛС было по прежнему ничего не разобрать) было видно, как сработали боевые части ракет, но американец продолжал лететь как ни в чем не бывало. Вторая пара ракет ведомого ушла с тем же результатом. Капитан толкнул ручку управления двигателем чуть вперед, его самолет обогнал Су-9 ведомого, американец быстро вырастал в размерах. «Сейчас я тебя» – прошептал Ментюков, включая тумблеры пуска пары ракет с внешних пусковых устройствах АПУ-20. Ракеты исправно сошли, но удерживать их в луче наведения пришлось визуально, наводясь своим самолетом на американца. «Понятно, почему ничего не получилось у ведомого – с пяти-шести километров удержать крошечную точку в оптической марке нереально. Сейчас до него километра три, и то чертовски сложно» – думал капитан, заворожено следя, как два бело-серых шлейфа стремительно тянутся к В-52. Но что это за предметы, иногда блестящие, иногда горящие, равномерно отлетают по обе стороны цели? Тем временем боевые части обеих ракет сработали, и опять преждевременно. «Чтоб твою мать, он же ловушки выпускает, вот ведь сука! И радиовзрыватели срабатывают преждевременно, по фольге ловушек!» – понял Ментюков. Решение пришло быстро. Капитан чуть двинул РУД назад, отставая, потом, маневрируя тягой и рулями, оказался сзади и выше В-52. Так можно было надеяться, что ловушки, отбрасываемые назад и чуть вниз, не приведут к срабатыванию взрывателей боевых частей ракет. «Посмотрим, что вы сейчас запоете, суки» – проговорил Ментюков и выпустил последнюю пару ракет с разницей в две секунды. Удерживать врага в луче в таком положении истребителя оказалось еще труднее. Вторая ракета вышла из луча, когда капитан чуть дернул ручкой управления. Однако первая взорвалась, когда взрыватель среагировал на проходящий слева в четырех метрах высокий киль В-52. Боевая часть весом в тринадцать с половиной килограмм сработала достаточно близко, чтобы разлетающиеся осколки начали решетить здоровенную тушу «баффа». И сразу появилась связь:

– Первый, первый! – услышал Ментюков отчаянные крики ведомого.

– Второй, прекрати орать, – приказал капитан, заворожено наблюдая, как «пятьдесят второй» со снижением разворачивается на юго-запад, дымя одним двигателем. Хвостовая часть бомбардировщика была вся в дырках, от киля отлетали клочья дюраля, но американец и не думал падать. Он уходил от территории СССР, но вполне уверенно держался в воздухе. «Что делать? – подумал Ментюков. – Опять таранить? Но это верная гибель – в балтийской октябрьской водичке долго не поплаваешь, да и кто тебя будет вытаскивать? Нет, надо возвращаться и доложить, как такой сундук все-таки можно подбить нашими ракетами» – решил капитан и скомандовал:

– Первый – второму, уходим на базу.

– А этот? Я в него четыре ракеты выпустил, а он как заговоренный. Может, мне его таранить, а?

– Таран запрещаю. И ни хрена он не заговоренный – видел, как я его последней парой достал? Знать бы раньше, он бы сейчас у нас булькнул как миленький. Но ничего, теперь ты понял, как их надо? Вот, и другим расскажешь. А этот никуда не денется – ползет еле-еле, связь появилась, сейчас доложим, другие его дожуют. Плохо, что у нас пушек нет, сейчас мы бы его точно приговорили.

Связь действительно появилась, и с КП, узнав, что они «пустые», приказали срочно садиться на заправку и пополнение боекомплекта. Пятьдесят второй корпус ПВО, изрядно прореженный американскими ракетами, отчаянно нуждался в истребителях-перехватчиках – в такой драке каждый кулак дорог. На экранах уцелевших радаров появлялись все новые отметки вражеских самолетов, и поврежденный Б-52, повернувший назад, считался уже второстепенной целью.

– Сэр, станция РЭБ не работает, – мрачно отрапортовал Боб.

– Блок наведения М61 тоже, – сообщил стрелок-оператор. – И от киля отлетают куски обшивки.

– Что-нибудь еще, парни? – спокойно осведомился капитан Гриссом. Он один сейчас понимал, как им повезло. Выдержать атаку восьмью ракетами и не упасть грудой горящих обломков в холодное свинцово-серое море далеко внизу – это просто чудо.

– Крайний правый двигатель горит, – доложил второй пилот. – Я его выключил и включил систему пожаротушения. Тот, что рядом с ним, тоже работает подозрительно, но пока тянет. И, похоже, у нас где-то повреждена гидравлика – давление в системе потихоньку падает. Кроме того, нам надо снизить скорость, иначе воздушным потоком мы полностью «разденем» киль и руль направления.

– Может, сбросим эти чертовы бомбы? – осторожно поинтересовался штурман, явно выражая общее мнение экипажа.

– Непременно сбросим, – успокоил его Гриссом, – но не сейчас. Кстати, а куда мы летим?

– Сэр, вы же приказали «уходим к чертовой матери». Вот я и повел машину обратно к Дании, курс двести семьдесят.

– А что у нас сейчас на юге, Польша? Штурман, найди какую-нибудь цель не очень далеко от побережья. Скинем бомбы и пойдем в Данию.

– Из целей там только города, Лемборг или Слупск. Есть еще Колобжег и Кошалин, но они отстоят дальше на юго-запад, – доложил штурман.

– Вдобавок Колобжег прикрыт ЗРК, – добавил оператор навигационной РЛС, по совместительству исполняющий на В-52G обязанности бомбардира.

– Нет, ЗРК нам не нужен. Идём на Слупск, – скомандовал Гриссом, решив судьбу семидесяти тысяч людей, населявших польский приморский город Слупск, известный среди поляков только своими летними ярмарками Грифитов, музеем Виткевича и музыкальными фестивалями.

– Курс сто девяносто, дистанция сорок две мили.

– О’кей, – Гриссом кивнул, осторожно выписывая левый пологий вираж. Самолёт слегка затрясло.