Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

— Передайте рацию из больничной Гранты господину доктору, — моя руководитель указала в сторону белого седана, — Немедленно.

Мальчик кивнул и убежал выполнять поручение.

— Я организую выезд машин скорой помощи в ваш хутор, — пообещала Людмила Николаевна, — Будем держать связь.

— Вы просто супер! — похвалил я свою руководительницу.

* * *

Во время возвращения в Медвежий Угол ничего примечательного не приключилось. Дорога не принесла ничего нового — всё так же до костей пронизывал ветер, всё так же лёд сковывал реку, всё так же мороз захватывал дыхание. Я замёрз так сильно, что не мог согнуть пальцы. Мышцы сокращались, не останавливаясь, запуская волны дрожи по телу.

Стужа пыталась сломать мою волю.

Но я не сдавался, твёрдой рукой направляя хлипкую лодочку прямо к хутору. Впереди показалась пристань. Всё пространство перед ней было захвачено льдом.

Отключив мотор, я подплыл к кромке льда. Лодка тихонько ударилась об прочную преграду и отдрейфовала назад — за эти пару часов ледяной покров стал мощным и крепким. Пристань была всего в двух метрах от меня, но дотянуться до неё я не мог.

Может, просто встать на лёд? Выдержит?

Здравый смысл подсказывал, что никакой мороз в мире не мог бы за день обеспечить такую толщину ледяного пласта, которая выдержала бы массу взрослого мужчины. Значит, надо было пробить себе путь к пристани.

Я взглянул на настил — там лежал топор. Его лезвие призывно блестело на холодном неприветливом солнце. В руках появилась ноющая боль. Она тоже призывала к работе.

Тяжело вздохнув, я взялся за дело.

Работа предстояла трудная и дурная: после каждого удара лодка отдрейфовывала от берега к центру реки. Приходилось хвататься за весло и подгребать к кромке льда.

Руки не слушались, тело трясло, из груди вырывался кашель.

Но я не останавливался.

Через полчаса этой изнурительной, выматывающей работы я приблизился к цели на расстояние метра. Я уже не чувствовал и не управлял своим телом. Ни сил, ни энергии, ни запаса тепла мне не хватило бы на прохождение оставшегося метра.

— Брошу верёвку, — пробурчал я сам себе под нос. — И подтяну лодку к причалу прямо по льду.

Окоченевшими руками я схватил швартов и бросил импровизированное лассо, как ковбой. К моему счастью, мне удалось «захватить» столбик с первого раза. Напрягшись всем телом, я потянул верёвку на себя. Спина разогнулась, мышцы напряглись. Их сокращение было таким мощным, что пропала дрожь. От напряжения верёвка затрещала. Мне казалось, что я выплеснул огромную энергию, я верил, что её должно было хватить.

Но нет.

Лодка оказалась слишком тяжёлой и упрямой — она просто не хотела «запрыгивать» на ледяной покров. Он гостеприимно приглашал моё судно на своё скользкое покрытие. Я прилагал все усилия для организации этой аудиенции.

Однако лодка упёрлась и отказывалась идти в гости при первой встрече.

Я повторил попытку. А после повторил ещё раз. И ещё.

Тщетно.

Силы покинули меня, а результата не было.

Разочарованно я упал на банку. Меня охватило непонимание и обида — моя цель была так близко, всего в метре, а преодолеть её никак не получалось. И ведь я старался не для себя. Я стремился к пациентам, которые во мне нуждались.

Почему Провидение строит у меня на пути препятствия?

— Ну и хрен с ним! — я решил проявить упрямство. — Значит, немного искупаюсь.

Я был в отчаянии, поэтому принял это несомненно опрометчивое и авантюрное решение. Но что мне было делать? Мышцы перестали меня слушаться — взяли столько суверенитета, сколько смогли унести, и отказались даже просто оторвать мой зад от холодного сиденья. Оперевшись одной рукой о борт, а второй о мотор, я встал. В глазах всё поплыло, запрыгало, расслоилось. Меня закачало. Пришлось расставлять руки в стороны, чтобы не упасть.

Но именно в этот момент меня осенило — мотор! Меня поднимет на льдину мотор! Какое простое и изящное решение!

Я снова схватился за верёвку и, собрав последние силы в кулак, подтянул лодку к кромке льда. В очередной раз. После чего завёл мотор и, взяв курс «прямо вперёд», придал лодке ускорения.

Мотор взревел, лодка содрогнулась. Раздался оглушительный треск. Это лёд или деревянный корпус моего судёнышка? После чего меня подбросило, и лодка взобралась на ледяную поверхность. Я тут же отключил мотор, но импульсом лодку ударило о пристань.

От мощного толчка меня швырнуло к носу судна.

К чувству адского холода прибавилась боль — по лбу заструилась кровь.

Но я был рад, ибо мне удалось добраться до цели. Пришвартовав лодку, я поспешил на берег. В этом сезоне это было последнее речное путешествие — дал я сам себе обещание.

Я схватил рацию и поспешил к дому Ясеневых. Каждый шаг давался с трудом. В глазах рябило, мир вокруг расплывался, тело трясло, а в довершение ко всем бедам меня бросило в жар — лоб пылал пламенем в то время, как тело трясло от холода. Перейдя на лёгкую рысцу, я побежал. Так было проще, а главное, быстрее.

Сознание било тревогу. Дом Элли прямо передо мной. Голова становилась ватной. Вот дверь. Тук-тук. Видимо, я постучал. Ноги подкашивались. Дверь отворилась, явив мне румяное улыбчивое лицо хозяйки. В глазах потемнело.

Меня пошатнуло, ноги подкосились, сила притяжения клонила к земле. В глазах Элли появился страх. Я же собрал всю волю в кулак и улыбнулся хозяйке.\

— Как вы тут без меня? Справились? — Я слышал свой собственный голос как будто в отдалении. — Жалоб нет?

Удерживаясь на ногах, я схватился за дверной косяк. Меня качало. Сзади хлопнула закрывающаяся дверь. Как только уличный холод отступил, на меня хлынул жар. Лицо, голова, грудь — всё пылало. От нестерпимого пекла на лбу выступил пот.

— Мы-то нормально… — чуть заикаясь, прошептала Ясенева. — А вы как? Вам плохо? Нужна помощь? — Страх подстегнул женщину, и она открыла в себе спасателя. — Вам срочно нужно прилечь!

— Мне нужна моя раскладка, — еле шевеля губами, прохрипел я. — И побольше жидкости.

Отказавшись от помощи, я прошёл тяжёлой поступью к ближайшему матрасу и рухнул на него, как подкошенный. Голова шла кругом, в глазах темнело, но я боролся — отключаться было нельзя. Кроме меня, никто не сможет оказать мне медицинскую