Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

Он вылез из-под одеяла, чтобы уточнить:

— Доктор, а мне точно нужно в больницу? Вроде всё прошло… — в его голосе звучало сомнение.

— К сожалению, да, — проявил я настойчивость, — В первые трое суток необходимо предпринять активные меры, иначе могут наступить необратимые последствия.

Борис кивнул:

— Раз надо, значит надо. Я вам доверяю.

* * *

Вскоре лодка вторглась в пределы города. Обогнув очередную излучину, мы очутились прямо перед набережной. На берегу уже стояла машина реанимобиля — голубой свет проблесковых маячков освещал верхушки деревьев. Рядом со скорой стояло ещё два автомобиля — как я узнал позже, на них прибыли представители Администрации и ЦРБ.

Заметив нас, водитель реанимобиля подал звуковой сигнал. К береговой линии спешно сбегались люди. Это послужило ярким примером того, что не часто в районе спасали людей после инфаркта.

Сбавив скорость, мы плавно подошли к берегу. Сверху нас ждали четыре крепких фельдшера в синих костюмах. В руках они держали ярко-красные мягкие носилки с длинными ремнями. «Спасательная корзина» казалась миниатюрной и лёгкой — в моё время таких не было, я помнил только трёхметровые тяжелейшие конструкции для эвакуации раненых на вертолётах Ми-14. Когда я забросил швартовы, фельдшера начали спускать носилки в лодку.

— Мужики, это лишнее! — остановил я этот благородный порыв. — Просто подайте руки. Пациент сам поднимется.

К всеобщему удивлению, Борис встал и спокойно протянул руки медикам наверху. Его стабильное состояние никак не сочеталось с той картиной, которая рисовалась их сознанием. В глазах окружающих промелькнуло сомнение. У всех, кроме Людмилы Николаевны — к моему удовольствию, начмед почтила нас своим присутствием.

— Ну же! Чего медлите? — руководитель будущим стационарным блоком встряхнула колеблющихся фельдшеров.

В очередной раз я восхитился этой женщиной: мало того, что она за двадцать минут организовала выезд реанимационной бригады, так ещё сама прибыла на место происшествия. А главное, Людмила Николаевна не позволяла лени, сомнениям и недоверию победить в себе врача — она понимала, что без доверия и взаимопомощи выстроить стройную структуру медицинской помощи невозможно.

Я был благодарен ей за поддержку.

Фельдшера схватили Борьку за плечи, я подсадил снизу, и пациент в мгновение ока поднялся на брусчатку набережной. Его тут же обступили со всех сторон и по дороге в машину принялись собирать анамнез.

Начмед, казалось, нисколько не удивилась тому, что я прибыл на неучтённом плавательном средстве. Она была настроена на беседу.

— Пётр Иванович, а вы чего ждёте? Поднимайтесь к нам. В ЦРБ вас ждёт приятный сюрприз! Извольте составить мне компанию?

Людмила Николаевна подошла к самому краю набережной. Внешний вид этой элегантно одетой по последнему слову современной моды дамы разительно контрастировал с моим. Роскошное уютное манто придавало фигуре начмеда царственную величавость. Я же был облачён в лёгкую синтетическую осеннюю курточку, явно недостаточно тёплую для сурового ноября. Однако, несмотря на внешнее превосходство, женщина обращалась ко мне с подчёркнутым уважением, даже с трепетом, пиететом.

— Вы проделали отличную работу и заслужили отдых.

— Простите, не могу. — Покачал я головой. От холода сводило челюсть, мышцы дрожали в отчаянной попытке согреть тело. Вся моя суть просила перерыва и отдыха. Без роскоши, без кутежа, без злоупотреблений — простого обычного отдыха, минутной передышки, просто тёплой постели и горячего чая.

Но я не мог позволить себе такой роскоши. Там, в Медвежьем Углу, остались больные люди. Они нуждаются во врачебной помощи. К тому же теперь, после сегодняшнего дня, когда самоотверженные Богатырёв и Остап полностью, без сомнения и страха, выложились, помогая мне в транспортировке Бори, когда отдали последние силы, не взирая на холод и болезнь, стоило ожидать осложнения ещё у двоих пациентов. Они получили слишком большую нагрузку во время болезни. А значит, кроме меня будет некому носить дрова для печей, контролировать выполнение назначений и совершать обходы.

Жизнь людей сейчас зависела от меня. А значит, чай и кровать подождут.

— Мне нужно вернуться в хутор, там дюжина больных гриппом. Есть и тяжёлые. Без врачебной помощи они пропадут. — я поднял голову наверх, — Я, кстати, хотел с вами об этом переговорить.

— Какой ужас! — Людмила Николаевна обеспокоилась этой новостью. — На вас, случаем, нет проклятия? Почему там, где вы, всегда происходят какие-то неприятности?

— Потому что там, где я, нет смертей. — Ответил я тихо. — Потому что с моим появлением неприятности пропали везде, где меня нет. Люди знают, что я помогу, и стекаются именно ко мне. Раньше многие из них просто погибли бы, ещё до попадания в машину скорой помощи. — я кивнул в сторону Бориса. — В конце года будете сдавать отчётность по смертности в районе и убедитесь в правдивости моих слов…

Я говорил уверенно, а сам в это же время думал об Агафье. Всё-таки не все смерти мне удавалось предотвратить. Я не был всемогущим Богом, мне не дано было распоряжаться человеческими судьбами. Но своё скромное влияние я оказывал.

— Пётр Иванович, я же вас не обвиняю. — поспешила оправдаться начмед. — Положа руку на сердце, я рада, что со всеми последними случаями столкнулись именно вы. И с нетерпением жду вашего возвращения в ЦРБ!

Я молча кивнул, решив вербально не отвечать на похвалу. Вместо этого я перешёл к делу:

— Людмила Николаевна, необходимо немедленно организовать эвакуацию из Медвежьего Угла… — на секунду я задумался, перебирая в голове всех своих пациентов. В мужском крыле осталось три человека, у Ясеневых трое взрослых и два ребёнка. Стоит ли включать в этот список Галю, учитывая, что она заявляла об отказе уезжать из хутора? Я решил включить и продавщицу. — Семь взрослых и два ребёнка. Все с гриппом. У одного из больных — пожилого мужчины — развивается пневмония, скорее всего, это же осложнение ждёт ещё двоих. — я говорил быстро и предельно чётко, чеканя каждое слово. — В посёлке до сих пор нет газа, дома замерзают в адской стуже. Если вы не поможете, мы потеряем всех этих людей.

— Почему же вы не сообщили об этом раньше? — воскликнула начмед. — Ситуация катастрофичная!

— В хуторе нет связи. — пожал я плечами.

Своим привычным, уже почти родным, жестом Людмила Николаевна прервала мои объяснения. Ладонь с поднятым указательным пальчиком смотрела прямо мне в лицо, пока пожилая руководительница звала фельдшера:

— Димочка, подойди!

На её призыв прибежал юный мальчик, совсем ребёнок, в