Максим Казакевич - Двое из будущего

И я все откровенно и без утайки рассказал. Рассказал про первый случай нападения, из-за которого я был вынужден в спешке покидать Москву, рассказал про недавний визит Баринцева. Подробно рассказал о нашей ссоре и моем едва сдержанном желании разбить нос шантажисту. Степан Ильич внимательно меня выслушал, крякнул от досады, когда я описал, как Баринцев выбегал из комнаты, а потом спросил меня:

– Иваныч, ты дурак?

Я нахмурил брови, намереваясь обидеться.

– Кто ж так с людьми-то разговаривает? – продолжил он, не щадя моих "нежных" чувств. – А если он дворянин и на тебя в суд подаст?

– Не дворянин он. Простой управляющий.

– А все равно – дурак. Что теперь делать собрался?

Я махнул рукой.

– Ждем нападения на предприятие. Но волноваться не о чем – мы его как следует встретим.

– А в полицию обращался?

– А что я им скажу? Так, мол, и так, оскорбил уважаемого человека и теперь опасаюсь его мести? И доказательств у меня никаких на его планы нет. Я могу только предполагать.

Степан Ильич задумчиво покивал головой, словно соглашаясь с моими доводами.

– А если он нападет то, что ты будешь делать?

– Да я не знаю пока. Ребра пересчитаем, наверное, а там посмотрим. В полицию сдадим – там разберутся.

– Моя помощь нужна? – участливо спросил он.

– Нет, сами справимся. У нас все под контролем.

– Ну-ну, под контролем у него, – ехидно пробубнил Мальцев. – Но если что – обращайся. Помогу чем смогу. Я в столице еще с неделю буду.

– Хорошо, Степан Ильич, непременно обращусь. А где вы остановились?

И на этой фразе Мальцев как-то хитро сощурился, улыбнулся в бороду:

– В гостинице… пока. А думал у тебя остановиться. Пустишь переночевать по старой памяти?

– Конечно, пущу! – воскликнул я. – Надо было сразу ко мне приезжать.

– Только я не один, – добавил он и довольный хлопнул меня по плечу. – Я с Маришкой приехал.

Ну как можно было отказать хитрому старику? Конечно же, он воспользовался моим гостеприимством, и дочь свою ко мне поближе пристроил. Уж не знаю, какова основная цель его визита в Петербург – по делам ли или нет, но вот главную цель в своей жизни – выдать дочь замуж, он из виду не терял. И, похоже, на роль счастливого жениха он выбрал именно меня.

Мишке пришла в голову хорошая мысль – он решил пропиариться на нашей беде. А что, напомнить о себе лишний раз дело хорошее, а повод для этого просто замечательный. Он в красках описал мне будущую статью – как мы с ним станем несчастной жертвой жадных до денег и рабочего пота фабрикантов-конкурентов, которым не понравились наши нововведения. Он и журналиста под эту статью уже нашел и договорился о публикации в одном из центральных изданий. Журналист, кстати, уже несколько дней безвылазно сидел вместе с моими хлопцами в засаде и нетерпеливо ожидал нападения.

Прошло еще несколько дней, а у нас так ничего и не происходило. Рабочие будни шли своим чередом, наш заводик круглосуточно выпускал различную канцелярию и потихоньку штамповал пробную партию кнопок-застежек. НИОКР тоже работал в своем привычном режиме. Мои охранники уже извелись от безделья, откровенно маялись, ходили из угла в угол и смолили одну папиросу за другой. Они стали беззлобно ворчать на меня, на Василия и что есть свет костерить нерешительного Баринцева. И вправду, ожидание что-то затянулось, уже давно было пора этому "оскорбленному достоинству" совершить справедливый акт мести. И вот, наконец, в ночь с субботы на воскресенье это случилось.

Черной безлунной ночью, когда казалось, собственной руки не было видно, в конце улицы появилось три крытых экипажа. Не доезжая до проходной нашего завода пару сотен метров, они остановились, возницы притушили фонари, и из недр появилось с десяток темных фигур. Собрались в кучу возле первого экипажа, и высокий человек с тростью в руках последний раз напомнил им об исполняемых ролях. Потом через пару минут рассыпались в разные стороны и медленно двинулись в сторону проходной.

Мои ребята заметили начало атаки вовремя. Василий поднял своих бойцов и они тихо, что б никто не заметил, высыпали на улицу. Одного человека, как и было условлено заранее, он бегом отправил в НИОКР. Там был телефон и оттуда мне должны были сообщить о нападении.

Я уже глубоко спал и видел цветные сны из будущего, когда меня настойчиво растормошила Варвара – женщина в преклонных годах из прислуги. Я проснулся мгновенно, с полтычка включив сознание.

– Звонили? – резко спросил я, соскакивая с кровати.

– Да, Василий Иванович. Телефон звонит.

– Кто?

– Я не знаю, я не отвечала, – опасливо ответила она. Как и большинство людей в возрасте, сталкивающихся с новой техникой, она побаивалась необычного аппарата и всеми правдами и неправдами уклонялась от обязанности отвечать на телефонные вызовы.

– Ч-черт! – выругался я и как был, в кальсонах выбежал из комнаты. Сорвал с рожка подпрыгивающую трубу динамика.

– Алле! Кто это? – заорал я что есть мочи в аппарат.

– Василий Иванович, – донесся до меня искаженный голос моего подчиненного. – На нас нападают.

– Когда случилось?

– Только что! Еще не закончилось. Стреляют!

– Твою мать! – злобно выругался я и крикнул в ответ. – Я еду. Поаккуратней там. Понятно?

– Так точно! – прохрипела мне в ухо трубка, и я спешно надавил на отбой.

– Варвара, штаны мне! – заорал я, будя всех кого только можно. – И Козинцева предупреди, пусть полицию вызывает. Срочно!

На шум выглянул заспанный Мальцев. В белоснежных кальсонах на завязках и в такой же рубахе.

– Чего шумишь, Иваныч? – спросил он, растирая заспанную рожу.

– Напали на нас! До стрельбы дошло.

– Ох ты ж…, – мгновенно взбодрился старик. – Ты едешь? Я с тобой!

– Нет уж. Дудки, – воспротивился я, спешно напяливая на задницу штаны. – Случись, что как я буду перед Мариной Степановной объясняться? Что я ей потом скажу?

– Ну, тогда я точно поеду, – решил Мальцев и, не терпя возражений ни моих, ни своей дочери, стал спешно одеваться.

Через десять минут мы втроем уже неслись до нашего предприятия. Мишка тоже не захотел оставаться в стороне, вырвался из цепких лап Анны Павловны, надел штаны, накинул на прямо на голое тело пиджак и прихватил с собой пистолет. Мой короткоствольный "Бульдог" тоже болтался в кармане пиджака, вселяя в меня малую толику успокоения. Мальцев же поехал с голыми руками, но лицо у него было такое суровое, что думалось, будто у него подмышкой спрятан целый пулемет "Максима". Он был готов серьезной драке.

Мы прилетели на наш завод, когда уже все закончилось. На проходной были разбиты фонари, стекла выбиты и с мясом выломана из косяка наружная дверь. Нас встретил Василий.