Александр Маркьянов - Сожженные мосты
Сэр Джеффри не знал, удастся ли так свалить монархию и поставить в России новое правительство, которым можно будет манипулировать. Сам он оценивал шансы как пятьдесят на пятьдесят… но даже если молодой и не имеющий авторитета отца монарх удержится на троне — это будет уже не тот монарх. В боксе есть такое понятие — «пробитый боксер». Это боксер, который уже получил сокрушительный удар, помнит его и подсознательно боится получить еще один такой же. Вот Николай Третий и станет таким же неуверенным в себе, пробитым боксером, он будет помнить про свое поражение, и народ будет помнить про его поражение. А в России не уважают и не любят слабых, тем более — слабых во власти.
И если даже не сейчас — то через какое-то время русский трон падет.
Был наготове и еще один вариант, на случай если этого окажется недостаточно. Долгие годы Россия имела на своих восточных границах сильного, жестокого и коварного врага. Япония, дальневосточная Британия, еще один остров просвещенных воинов, волею судьбы покоривший пространства, в разы, да что там, в разы — в десятки раз превышающие размером свою историческую родину. Стечением обстоятельств, частично подстроенным британцами, Япония вышла победителем из войны с Российской Империей — но страх перед гигантом у японцев остался, сильный, непреходящий страх. Они были самураями и знали, что обязанность самурая, которому нанесена обида — месть. Обида — как шрам на дереве, с годами он становится лишь больше и уродливее. Они знали, что только нежелание Российской Империи затевать передел существующего миропорядка сохранило за ними половину острова Сахалин, который они десятилетиями работы превратили в сплошную бетонную крепость, в сухопутный авианосец — кое-кто даже утверждал, что японцы вырыли тоннель от Сахалина по всем островам Курильской гряды — и до острова Хоккайдо. Никто не знал, правда ли это — но такое вполне могло быть, потому что такие тоннели существовали между всеми четырьмя крупнейшими островами собственно Японии. Испытываемый долгими годами страх перед новой войной естественным образом трансформировался в ненависть — и сэр Джеффри знал, что Япония немедленно кинется на Россию, как только увидит, что она ослабла и не может защитить себя свои земли. Японцам нужна была территория для расселения своего многочисленного народа и вассальных народов, им нужны были ресурсы и земля — и потому то на некоторых японских картах территория России до Урала называлась «территорией северных ресурсов». Если начнется война — Япония ринется на Россию как гиена, желая отхватить побольше кусок — и окажет тем самым услугу Великобритании и всей международной коалиции. По крайней мере, именно об этом — не раскрывая конечно подробностей — сэр Джеффри говорил во время встречи с руководителем японской разведки «Кемпетай» Ёшики Иосидой во время их личной встречи. Он просто попросил быть наготове на севере — и генерал это понял и оценил, поблагодарив британского собеседника сдержанным кивком головы. Если Британия преподнесет Японии часть территории России — Япония этого никогда не забудет, у японцев очень сильно развито чувство долга.
Таким образом — он переделает мир. И для этого нужны будут — всего лишь две стальные авторучки, которые он везет с собой. В них — альфа и омега, живая и мертвая вода, конец старого мира и начало нового.
Жаль только вот чего… Ни один человек в мире не знает этого всего полностью. Каждый знает лишь то, что должен знать, лишь свою партию в этом спектакле — и лишь он знает все. Знает — но не скажет. Как жаль, что с его смертью все это канет в лету, и никто и никогда не узнает про человека, который лишь своим умом и волей победил величайшую в мире империю зла.
Он был обречен на победу…
А за несколько дней до этого, в Чикаго — там расположен один из крупнейших в САСШ аэродромных узлов — хабов, частным самолетом, зафрахтованным в Париже, прибыл еще один человек. Человек, не имеющий ни прошлого, ни будущего — только настоящее. Человек, не оглядывающийся назад, опасаясь превратиться в камень — ибо за его спиной были только горящие города, ужас и кровь. Много крови…
В этой стране его ждал брат. А больше у него в этой жизни кроме брата и Всевышнего — никого и не было…
— Ты готов, Джабраил?
— Да, брат…
— Исправность цепи проверил?
— Исправность механизма инициации. Цепь сделана так, что если какой-то провод и порвется — на все остальные участки цепи это не повлияет. К тому же три провода ведут к каждой закладке из трех — соответственно достигается тройное резервирование. Сработает.
— Аллах с нами, брат.
— Да, Аллах с нами.
Бейрут. Госпиталь ВМФ. Продолжение кошмара…
Когда-то один североамериканский генерал сказал — опасайся гнева терпеливого человека. Только Аллах знает — как он был прав.
Его звали Джабраил — Гавриил, если по-русски, а его младшего брата звали Муса, и они оба были родом из Персии. Они оба были шиитами и давно были мертвы изнутри. Их души давно были у Аллаха, на земле оставались лишь их тела, чтобы отомстить и присоединиться к родителям, которых они убили.
В Персии, среди множества жутких и изуверских обычаев, о которых мало кто знал — существовал и такой: за предательство отвечаешь не только лично ты, но и вся твоя семья. Шахиншах Мохаммед знал, каким народом он правит, знал он и то, что среди шиитов всегда найдется человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради благополучия уммы, ради всех мусульман. Среди шиитов жертвенность очень высока: поэтому он ввел правило: за покушение на его жизнь и государство, которое он создал, уничтожались не только все покушавшиеся — но и все члены семьи до третьего колена. Чтобы не было мстителей.
Наверное, каждый выгребает по делам своим, и все что происходит справедливо. И пролитая русскими людьми, тысячами и десятками тысяч русских людей кровь, и смерть Государя — возможно, это тоже справедливо. Это — за то, что видели зло и не сражались с ним. Это — за то, что решили, что со злом можно существовать в одном мире. Это — за то, что взялись взвешивать пользу зла — вместо того, чтобы без колебаний уничтожить его.
Каждый выгребает по делам своим…
Они были обычными детьми, самыми обычными и даже счастливыми. Их отец был генерал-майором и командиром дивизии, их мать сидела дома с ними, потому что жалования отца хватало на все — на квартиру в роскошном районе Тегерана, на дом на побережье Каспия, на прислугу и на несколько автомобилей. Старший — Джабраил — уже был юнкером, в военном училище, младший — Муса — готовился пойти по стопам отца и старшего брата. Они были семьей, они жили счастливо и верили в мудрость Светлейшего. В то — что он не может быть не прав.