Александр Маркьянов - Сожженные мосты
Хотите, скажу, в кого нам пришлось переодеться? Будете смеяться — в байкеров.
Байки мы взяли напрокат, большие, массивные чопперы — так называют машины с двухцилиндровыми двигателями буквой V и очень удобным кожаным сидением — мне достался старый добрый Харлей-Дэвидсон, а вот моему напарнику на сегодня, бывшему полицейскому из Вашингтона Мантино — приглянулся более дорогой Индиан[739]. Одежду мы купили — жаркую, но удобную, под ней легко прятать оружие. Байкеры носят сапоги наподобие ковбойских, джинсы из очень плотной ткани, иногда с кожаными вставками и кожаные куртки, часто расписанные и проклепанные стальными заклепками. Еще они носят неопрятные бороды, но бород у нас не было и отращивать их времени тоже не было, поэтому мы купили шлемы с глухим забралом и разноцветные платки-шемахи, которые надо повязывать, закрывая лицо до глаз, как пираты и бандиты. Купили по «цепуре» — это такая цель, в России подобной привязывают быков, а здесь ее байкеры носят на шее в качестве украшения, а когда надо — используют как кастет. Татуировок у нас тоже не было — но в этом нам помогли переводные картинки. Знаете, приклеиваешь такую к коже, ждешь полчаса — и у тебя на коже татуировка, почти как настоящая, которая будет держаться несколько суток. Напоследок мы купили пива, жидкого и слишком крепкого, да еще и пастеризованного, типично американского пива.
Оружие у моего напарника уже было, я же обзавелся нелегальным, выдать легальное оружие возможному агенту иностранной державы — никто не взял на себя такую смелость, а выходить на дежурство без оружия нельзя, и в этом мой новый напарник меня поддержал. Получилось, что мой напарник показал мне, куда надо сходить и к кому обратиться — а я сходил и стал обладателем полупластикового Смит-Вессона и Моссберга-500 с пистолетной рукоятью и магазином на пять патронов — такие имеются у каждого второго байкера, если не удастся раздобыть что-то покруче. Напарник мой вооружен был примерно так же — только вместо Кольта — австро-венгерский Штайр, а вместо Моссберга — Итака-37. Такие ружья очень удобно прятать в седельные сумы, которые имеются у «чопперов».
Итак, мы сидели около одной из «байкерских» забегаловок, рядом с которым был знак «Парковка только для мотоциклов американского производства. Все остальные будут разбиты.», жарились на солнышке, и слушали «плейеры».. Вместо Джима Хендрикса — в наушниках была оперативная обстановка. На другом конце города где-то на такой же байкерской стоянке жарились Марианна Эрнандес, оперативный сотрудник СРС и Дункан Тигер (он так и не сказал нам, имя это у него такое или оперативный псевдоним), офицер какой-то армейской спецгруппы. Компания, кстати подобралась очень представительная — русский шпион, вашингтонский полицейский, военный из спецгруппы и североамериканская шпионка. Или разведчица… наверное все же разведчица, она в своей стране, а я в чужой, значит я шпион, а она разведчица. Правильно говорят, что САСШ — это перекресток миров и кого тут только не встретишь.
Расположенный на базе Эндрюс штаб держал в воздухе два беспилотника — один из них контролировал обстановку в городе, второй — вел совершенно незаконную слежку за неким Барди Лотфменом, сорока семи лет, партнером в «Ройсевич и Лофтмен», крупной адвокатской и лоббистской компании. Недалеко от здания, где держал свою контору этот британский нелегал, АТОГ сняли офис и установили мощную видеокамеру, двадцать четыре часа в сутки снимающую всех, кто по каким-либо делам посещает «Ройсевич и Лофтмен». Чтобы потом все это не обернулось против нас же — по документам эту контору и эту видеокамеру пристегнули к одному из расследований RICO[740], полеты же беспилотника никак в документах не указывались, а армейцы показывали это как тренировочные полеты.
Связь с нами поддерживать было сложно, потому как мы находились не в помещении с Интернетом, а на мотоциклах — но все же можно. Каждому из нас выдали портативное устройство связи Blackberry, оно могло работать как обычный сотовый телефон, можно было принимать и отправлять короткие текстовые сообщения, в том числе зашифрованные и еще нам присылали на него картинки с беспилотника и с камеры напротив «Ройсевич и Лофтмен». Пока ничего интересного не было — и нам оставалось поджариваться на солнышке и думать невеселые думы. Утром, я купил бутылку пива, отлил из нее половину, а недопитую поставил рядом с откинутой подножкой мотоцикла — мол, недопил и поставил. Сейчас мне так хотелось пить, что я раздумывал о том, не допить ли мне остаток…
Откуда я умею водить мотоцикл? А в России мало кто не умеет, права то на него дают с четырнадцати лет, а на авто с восемнадцати. Весь мой опыт ограничивался легкими мотоциклами — но для управления мотоциклом нужно только уметь отщелкивать передачи ногой и нажимать на ручку газа на руле рукой, а и то и другое я умел. Харлей я опробовал, мотоцикл очень удобный, с тяговитым движком, правда в повороты заваливается не очень то охотно, но с его весом…
Ага, сообщение пришло.
Я уже изжарилась до хрустящей корочки и получила немало непристойных предложений. Какого хрена мы тут делаем?
Что бы такое написать… остроумное. Как это говорят байкеры… помня о том, что в легенду надо вживаться, я купил еще и краткий справочник байкерского слэнга и прочитал его на досуге. Забавные там есть словечки.
Не трави, чувиха, все будет путем. Закрой глаза и думай о Родине.
А вы думали — как? Отслужив четыре года полицейским в Белфасте, я понял одну вещь. В работе полицейского только один процент времени — это погони, перестрелки и прочая романтика. Остальное время: примерно двадцать процентов — это попытки получить какую-то информацию от людей, не склонных к сотрудничеству, еще двадцать — это оформление бумаг. И последнее — ожидание. Нудное и скучное ожидание непонятно чего — у нас были такие карты, какие были и мы вынуждены были ими играть.
Почти сразу же пришло два сообщения.
Первое…
Пошел в ж…!
Невежливо…
Второе…
Данные нам сбрасывали каждые полчаса всем — как бы по рассылке. Просто фотографии, хоть и сделанные с помощью новейшей аппаратуры — но не слишком четкие. Люди, которым по какой-то причине вздумалось зайти в контору Ройсевича и Лофтмана, чтобы попытаться решить там свои проблемы. Самые разные — Министерство Юстиции уже работало по этой конторе, подозрительным было то, что Ройсевич и Лофтмен в отличие от других юридических контор в Вашингтоне такого уровня охотно брались за бесплатные дела, верней не то что охотно — но безропотно. Получалось так, что каждый адвокат, вступая в профессиональную ассоциацию и получая право выступать в суде, брал на себя обязанность какую-то часть своего времени посвящать «бесплатным» делам. Верней, бесплатными то они не были, они оплачивались из бюджета штата по твердым ставкам — но эти деньги не сравнить с тем, что можно поиметь, скажем, от защиты наркомафиози. Если начинающие адвокаты, стремящиеся сделать имя на громких делах, как раз охотятся за такими вот делами — то конторы типа «Ройсевич и Лофтмен» как раз должны всеми силами от них отбрыкиваться. А они брались. На них спихивали даже больше, чем обязательный минимум — а они все равно брались. Когда я услышал это — то сразу сказал ради чего все это, догадаться было несложно. Ройсевичу и Лофтмену нужен был постоянный поток клиентов в офис, чтобы усложнить задачу тем, кто, возможно, будет за ними следить.