Василий Сахаров - Казачий край

  - По разному, - равнодушно и устало пожал плечами бывший акцизный чиновник, - на прошлой неделе "Ярость", позавчера "Смерть белым гадам!", а сегодня общим собранием в "Волю" переименовали.

  - Как здесь оказались?

  - Вместе с 5-й армией с Украины отступили, успели через Каменскую проскочить, пока ваши казаки дорогу не перекрыли. С тех пор здесь, в подчинении у командира Ворошилова.

  - Какая у вас задача была?

  - До подхода подкреплений удерживать станцию от какого-то Мамонта.

  - А почему народ грабили?

  Губельман помялся, посмотрел на суровых и еще не отошедших от скачки и боя казаков, которые кольцом окружали анархистов, и ответил как можно честней:

  - Так, мы решили, что хватит, красные тоже власть, и нам с ними не по пути. Думали, еще раз экспроприацию произвести, а потом через Царицын прорваться и уходить на Арчеду и Памфилово. Там наши братушки анархисты в чести, и от большевиков прикроют.

  - Много сил у красных?

  - Точно не ведаю, но не очень много.

  - Я знаю, - пробасил досель молчавший Тарас Загорулько.

  - Говори, - я посмотрел на этого простецкого украинского хлопца, который непонятно как оказался в этой банде.

  - А отпустишь?

  - Нет, не отпущу, но жить останешься.

  - Что, в тюрьму упрячешь?

  - Зачем же, - усмехнулся я. - Ты хлопчик здоровый, сразу видать, что из села, так что найдем тебе применение.

  - Это, какое же?

  - Землю пахать будешь и сено косить. Устраивает?

  - Да, - ответил Загорулько.

  - Тогда, говори, что знаешь.

  - Я вчера с красными командирами говорил, и узнал, что у них есть. Всего, в Царицыне пятнадцать отрядов, которые за большевиков, всех вместе их в строю тысяча сто человек наберется, вооружения много, пятнадцать пушек и тридцать пять пулеметов. Командуют всеми силами Щаденко и Ворошилов.

  - Почему людей так мало?

  - Говорят, что вас от Суровкино ждали, там основные войска и стоят, а вы со стороны Ремонтной нагрянули. Вам навстречу три отряда посылали, и ни от одного, ни слуху, ни духу, видать, скрылись.

  - Как настроение у коммунаров?

  - Хреновое... Прячутся по углам как крысы, и имущество, что в эшелонах на станции Царицынской стоят, растягивают...

  - Насчет подкреплений что-то слышно?

  - Да, слухи ходили, что Щаденко на левобережье гонцов выслал и Миронову по телеграфу отбился. В штабе красных слышал, что завтра утром первые отряды должны подойти.

  Прикинув, что и как, да решив, что пленному можно верить, я решил атаковать Царицын самостоятельно и отбить его у красных до подхода к ним подкреплений. Оно-то, конечно, приказ у меня иной, но Мамантов может не успеть захватить город у Волги врасплох, а у меня это может получиться. Теперь надо только уточнить у Загорульки, кое-какие детали, и можно начинать действовать.

  - На полустанках, что между Тингутой и Царицыном, сил много?

  - Ни, - хлопчик помотал головой, - тильки охранные роты из местных железнодорожников.

  - Связь между станциями и городом имеется?

  - Нет.

  На этом допрос был прекращен, всех анархистов согнали в один из железнодорожных пакгаузов, и я вызвал к себе командиров полков. Шахов и Зеленин были неподалеку, а потому подошли быстро.

  - Значит, так, господа офицеры. Слушайте приказ. Сейчас быстро разгружаете эшелон анархистов, и в него грузится спешенный полк Зеленина. После чего отправляемся на Царицын. Ваш полк, Александр Евгеньевич, - я повернулся к Шахову, - остается на месте и ждет подхода Мамантова, который должен быть здесь часов через восемь-десять. Если получится, то до этого срока пришлю эшелон обратно, и вы поспешите мне на помощь.

  - Разрешите выполнять? - одновременно спросили есаул и полковник.

  - Да, выполняйте.

  Спустя сорок три минуты эшелон был разгружен, тысяча казаков забралась внутрь вагонов, и мы были готовы к отправке. Однако в Тингуте пришлось задержаться еще на десять минут и решить проблему трофеев, добытых у анархистов. Сказать нечего, добра эти злодеи награбили очень много. Про барахло и товары, сукно там, ситец, связки брюк, одежду и меховые шубы, можно не говорить, по нынешним временам имущество ценное, но все же не самое необходимое и нужное. Привлекло иное, а именно золотишко и драгоценности, ранее экспроприированные ими у харьковских и луганских буржуинов. Все это было забито в шесть тридцатилитровых бочек, и стояло бесхозно в одном из вагонов. Богатство настоящее, и что с ним делать, надо было решать как можно скорее.

  Посмотрел я на это все, и решил, что пять бочек необходимо будет сдать государству, а один, набитый только золотыми царскими пятирублевками, можно оставить себе. Всяко пригодится, не сейчас, так позже. Решено - сделано, казаки своего командира, то бишь, меня, постороннему не сдадут, так что можно быть спокойным, да и если станет известно, что я часть трофейных богатств себе прикарманил, все одно, ничего мне не сделается, в таких делах главное не зарываться, и все будет хорошо. Итак, вопрос с трофеями решен, а далее, погрузка, дорога и захват Царицына.

  Про путешествие рассказывать не стану, ничего интересного. Пустые железнодорожные полустанки, редкие караульные, которым абсолютно все равно, кто мимо них едет, да поселки местных жителей. Кругом куда ни глянь, выжженная солнцем степь, сухие и мелкие речушки, овраги, да редкие островки зелени. Самый обычный для этого края пейзаж, который я еще до войны, несколько раз проезжая через эти места на учебу в Оренбург, мог наблюдать.

  Царицын показался перед нами около восьми часов вечера. Важный стратегический пункт, город, который караулил Волгу, и к которому сходились три железнодорожные ветки. Не смотря на всю свою стратегическую и экономическую важность, обычный провинциальный город, деревянные дома, пристани, немощенные улицы, грязь, склады, два завода, орудийный и металлургический, и неизменные рабочие бараки рядом с ними. Как и в случае со степными просторами, здесь все оставалось таким же, как и раньше.

  - Приготовиться! - разнеслись по вагонам команды сотенных командиров и урядников, казаки напряглись и когда, замедляя свой ход, паровоз вкатился на забитую эшелонами станцию города Царицыно, на перрон горохом посыпались готовые рвать и убивать каждого врага, молодые казаки с берегов Дона и Кубани.

  - Ура-а-а! - разнеслось над станцией и по охранявшим вокзал красногвардейцам, которых было не более трех десятков, в упор ударили сотни винтовок. Выжить после такого залпа и удрать в город, смогли немногие. Наши казаки, по заранее подготовленному, мной и хорошо знавшими Царицын сотниками, плану, не отставая, рванулись за ними вслед.