Михаил Сухоросов - Игра на слух

За раздумьями я успел сшить края пергамента суровой ниткой и запечатать воском, оставив на нем отпечаток перстня, потом засунул письмо за широкий кожаный обшлаг и отправился навестить Эрика. Сейчас бы еще Генриха не повстречать — я почти на боевом взводе, да еще усталый и злющий, как черт, так что подобная встреча может для кого-нибудь худо кончиться.

От Генриха меня судьба спасла, вместо этого из коридора мне навстречу почти бесшумно выкатился Миллер, дружелюбно улыбнулся, протягивая руку:

— Привет.

Я тоже изобразил улыбку:

— Здравствуй, коли не шутишь.

— Не шучу. Эрика ищешь? Он тебя решил не дожидаться, оставил инструкции, чтоб до весны его не будили.

— Ничего, проснется.

— А стоит ли?

— Это в смысле?..

— Мы с тобой, если помнишь, поговорить собирались, — он аккуратно подхватил меня под локоток и повлек куда-то. — А информацией я всегда честно меняюсь.

— У меня для обмена ничего, — попытался отвертеться я, но Миллер был неумолим:

— Ничего, кое-что я тебе авансом расскажу… Пошли пока что ко мне. Вот сюда.

Я по инерции продолжал вяло отбрыкиваться:

— Если меня убьют — плакал твой аванс.

— Такова жизнь, — он распахнул дверь, жестом пригласил меня входить — такое же купе, как у Эрика, только одноместное. — Ты не стесняйся, присаживайся. Кофе хочешь?

— Среди ночи… — вздохнул я. — Хочу, конечно.

Миллер завозился в стенном шкафчике. Ну, Меченосец, теперь ушки на макушке держи: уж очень ненавязчиво и по-доброму этот тип подъезжает. На обаянии работает, душка да и только. Такие любого разговорить могут…

Миллер сообщил через плечо:

— А я бы на твоем месте меня к Прокаженным тоже взял. Не мое дело, конечно, советовать…

— Да видишь, собирались через пень-колоду: ни подготовки, ни фига, сели, полетели… — только этого проныры у Прокаженных не хватало…

А он, похоже, угадал ход моих мыслей:

— Как знать… Может, мы — группа «Топаз» — захотим союза с Прокаженными. Или с такой организацией, как Лига Мастеров, — он поставил на стол две чашечки и замер, светло глядя мне в глаза. Когда молчать дальше стало уже неловко, я осторожно заметил:

— Неплохо… А откуда ты про Лигу знаешь?

— Ну… — он закурил, сощурился от дыма, отхлебнул кофе. — Не надо нас недооценивать, Мик.

— Кого это — нас? — наивно осведомился я. Опять пора веником притворяться: похоже, предстоит сеанс вербовки в Службу Безопасности.

— Меня, например, — скупо улыбнулся он. — Ты ведь в агентурные игры первый раз играешь, верно? Правда, господа из некой службы распространяют другую версию, но мы-то с тобой знаем, что это не так.

— Откуда же?

— Я человек опытный… — он снял очки и без улыбки уставился на меня. — У тебя просто на лице все написано: ты принял меня за хитрого и нехорошего дядю-эсбешника, который тебя хочет не то поймать, не то завербовать.

— А что на самом деле?

— А на самом деле… — он уставился куда-то сквозь меня. — На самом деле очень может быть, что тебя уже давно завербовали, только ты об этом даже не подозреваешь.

Я отхлебнул разом чуть не полчашки, основательно при этом обжегшись:

— Это ты о чем?

Миллер словно очнулся:

— А? Не обращай внимания, просто мысли вслух. Ну так вот, работники вышеупомянутой службы — сборище параноиков, и ни на что серьезное, в общем, не годны. Их идеал — проверять пропуска и подозревать всех вокруг… Ладно, вернемся к нашим баранам. Я человек прагматичный, и как-то меня не впечатляет перспектива в одно прекрасное утро проснуться без головы. А о странных случаях с полевыми группами вроде нашей и говорить не стоит. Плюс, кто-то начал на институтскую агентуру охотиться, причем именно в Диких землях. И вот появляешься ты — официально уголовник… Все как в хорошей пьесе.

— И что? Где связь?

— А вот и подумай. Я о твоем задании догадываюсь — по крайней мере, об одной части. Ты должен расследовать, как к кочевникам винтовки попадают, так?

— Так…

— А кое-кому в службе безопасности это очень не нравится. А еще их тревожит, что в последнее время слишком много на тебе завязано. И как я понял, они считают, что за этим стоит некая группировка из самого Института.

— А что за группировка?

— Сам хотел бы знать. Ты как-нибудь на досуге сопоставь факты, может, что и надумаешь. Ты ведь в Западную степь идешь? — неожиданно без всякого перехода осведомился он.

— Вроде, так… А что?

— Ботинки у тебя хорошие. Могут стоить головы.

— За армейские ботинки и в Столице голову проломить могут. Зато и отношение соответственное: раз ты их добыть сумел, значит надо подумать, прежде чем попытаться отобрать.

— Тоже где-то верно. Ладно, ты пока посиди и послушай. Я в степях бывал, и кое-что узнать тебе полезно. Вообще-то это для монографии, но так уж и быть…

И Миллер пустился рассказывать о нравах и обычаях кочевников, подкрепляя информацию анекдотами из собственной практики. Я узнал, что среди кочевых вождей считается определенным шиком держать на службе не только северян, но и эльфов. Что некоторые племена считают себя дальними потомками все тех\же эльфов, хотя те и отрицают родство. Что в кочевом становище больше неписанных правил и законов, чем при испанском дворе или, скажем, в колонии для малолеток, что южане обожествляют меч и сталь вообще… Тут один краткий перечень того, что я узнал слишком много времени займет. Скажу одно: просидели мы чуть ли не до утра, я больше помалкивал и на ус мотал — перебивать и задавать вопросы никакой нужды не было, Миллер рассказывал интересно и обстоятельно. Свести б его с Учителем — Грентвиг, старый ящер, питает слабость к хорошим рассказчикам…

Наконец, по моим подсчетам, часа через три, ввалился без стука Эрик — явно спросонья:

— Ну вот, так всегда: стоит отвернуться, и всякие тут начинают у тебя агентуру переманивать.

— Ты что — ревнив? — парировал Миллер.

— Ты, Дездемона, шею на ночь мыла? — усмехнулся я. — Слушай, мавр, дело на тысячу долларов.

— Деньги вперед.

— Ты ж еще не знаешь ничего.

— Боишься, продешевлю?

— Я полагаю, торг здесь неуместен… Пошли, перечирикаем, — как-то все равно не слишком я Миллеру доверяю. Излагает, конечно, красиво, но с тем его и возьмешь…

Когда дверь закрылась, Эрик потянул из кармана сигарету:

— Ну, что еще у тебя?

— Нас точно никто не слышит?

— Ты что — тоже параноик?

— А ты не знал? Ладно, дело в следующем: я могу не вернуться.

— Это я уже слышал.

— Я просто напоминаю, чтоб из башки твоей дыроватой не вылетело. Ну так вот, ты не откажешься мой меч на хранение взять? Это во-первых…