Михаил Сухоросов - Игра на слух

Необученный Камень, настроенный на тебя, превращается в помесь любопытного слоненка с компьютером и работает со скоростью восемьсот вопросов в минуту, да еще и не успокаивается, пока не получит по каждому исчерпывающую информацию, исключающую дополнительные вопросы. С нежитью у меня более-менее получилось, только вот не знаю, будет ли он реагировать на нее, если эта нежить хоть на волос отличается от описанной и объемно мной представленной. А дальше все пошло еще хуже. Например, как объяснить такое абстрактное понятие — опасность?.. Представьте, что вам поручили растолковать группе дебилов, что такое теория относительности, причем с обязательным математическим описанием…

И вот тут-то выяснилась с громадным опозданием самая неприятная из всех особенностей: оказывается, с Камнем, настроенным на тебя, можно работать только в одно касание, исправления и дополнения невозможны. Хочешь убрать какой-то неверный образ — будь любезен, все на бис с самого начала… На такое у меня, естественно, никаких сил не хватило бы, а поскольку поначалу в выражениях я не стеснялся и картинки перед моим мысленным взором вставали наигнуснейшие, пришлось мне в Камень закладывать кучу информации, имеющей отношение к половому акту и всевозможным извращениям, и к концу работы в Камне оказалось больше похабщины, чем в полном собрании Баркова. Более того, имечко мой Камень получил способом весьма оригинальным. Дело в том, что я под горячку обругал его идиотом, а он немедленно пожелал узнать, что это такое. В ответ я уже вслух прорычал: «Ты!» и закрыл Камень. Хватит с меня. Да, это явно не Юрд, и имечко, как ни крути, ему подходит. Ладно, по крайней мере, о педерастах мой Камень теперь знает все и в случае чего предупредит меня об их приближении…

Я закрыл ладонями глаза, откинулся назад — и тут Ильмира с возмущением осведомилась:

— Где ты таких гадостей набрался?

— Каких гадостей? — устало осведомился я, опуская руки.

— Которые ты в Камень вкладывал.

— А ты б не подслушивала.

— Хе, — встрял Эрик, — да ты их чуть не вслух транслировал. И так, знаешь ли, реалистично…

— Да ладно вам, я ж не специально… Есть чего-нибудь выпить, а то я сейчас упаду?

— В кувшине, на столе, — сообщила Ильмира, забавляясь моим замешательством. Я с облегчением присосался к кружке. Ну, будем надеяться, с моей запредельской одиссеей, эпопеей и как там ее еще можно обозвать, в общем, с ней покончено, и теперь можно перейти к делам земным. Например, к тому, что пока я тут прохлаждаюсь, Волк явно времени не теряет, и если он догадался, где следует меня искать… И то, что кочевники — пусть малый отряд — прошли через земли Гэлфоста, несколько настораживает. А Финдо говорил, Орден лишил Трех Владык Гэлфоста своей поддержки… Значит, когда мы через эту страну пойдем, официально мы к Ордену отношения иметь не будем.

А вот теперь самое время подумать, когда мы туда пойдем. И, кстати, что у нас на дворе — сегодня или уже завтра?

На дворе оказалось мало того, что завтра, но уже далеко за полдень. Вот чертовщина, опять чувствую себя последним дерьмом — и тем не менее, пора смываться. Что ж, в таком случае, смыться надо по возможности тактично, а вот как это сделать?..

А Ильмира словно опять угадала мои мысли:

— Ты ведь собираешься уходить, Мик, но не знаешь, как сказать мне об этом?

Интересно, сколько раз я себе говорил, что она опасная женщина?.. Я поднялся, подошел к ней, обнял за плечи:

— Да. Я должен идти. Если жив буду — я еще вернусь сюда… Просто понимаешь, чем дольше я здесь пробуду, тем меньше у меня шансов выжить.

— Так не теряй времени… герой, — хриплый насмешливый голос Этелреда прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул. Ох, как на нервы действует его манера — неожиданно возникать за спиной! И не терпится ему меня отсюда спровадить. Конечно, на мнение большинства окружающих мне глубоко плевать, но тут ведь можно считать, тесть… К тому же, когда вас терпеть не может Чародей — это очень хорошо чувствуется, прямо физически. И ощущение не из приятных, надо сказать… Ладно, в какой-то мере это даже на руку — тем меньше причин для задержки. И, надеюсь, мы с Ильмирой в состоянии обойтись без трогательных прощальных сцен.

Я по возможности лучезарно улыбнулся Этелреду:

— В самом деле, пора и честь знать… Попросишь своих, чтоб нас до места подбросили, а то ведь мы нездешние, горы эти совсем не знаем… — кажется, я настолько удачно сымитировал интонацию Перла, что старому циклопу с трудом удалось удержать улыбку. Он критически смерил меня взглядом и протянул:

— Ладно.

Я опять повернулся к Ильмире:

— Ну, долго рассусоливать не будем. Уцелею — вернусь, но на всякий пожарный прощай.

— До свидания, — она произнесла это с такой убежденностью, что мне пришлось закрыть глаза и пару раз глубоко вздохнуть. Нашел время для сантиментов…

Эрик тем временем закончил чистить перышки и подтягивать ремни на комбинезоне, вскинул на плечо свою полевую сумку:

— Ну, спасибо за все, простите, если что не так… Надеюсь, увидимся.

Я со звоном и лязгом напялил кольчугу, приладил перевязь и направился к выходу, где уже поджидали трое мутантов-рысаков. Что-то я никак не могу мысленную связь Этелреда с ними засечь… Надеюсь, он им ничего не приказал наподобие того, чтоб нас по дороге потерять?.. Э, нет, так не пойдет. Так я от собственной тени скоро шарахаться буду.

Я в последний раз поцеловал Ильмиру, повернулся и остановился перед Этелредом, испытующе глядя ему в лицо. Молчали мы не меньше минуты, потом он с видимой неохотой протянул мне руку для пожатия. Даже не ожидал от него такого… Наверно, это мои «подвиги» в Запределье заставляют его ко мне с уважением относиться… Эрик так же молча обменялся с ним рукопожатием, повесил на шею свою слонобойку, мы все так же в молчании забрались на плечи мутантов и те, не дожидаясь команды, резко взяли с места

Обратно в Пещеры мы добирались, естественно, втрое дольше, чем по воздуху. Эрик пытался по дороге завязать разговор, но из меня в данном случае собеседник был примерно как из самого тупого мутанта — бессонная ночка, посвященная обучению Камня по имени Идиот, выжала меня досуха. Загривок дюжего Прокаженного значительно уступает в плане удобства даже элементарной табуретке, но я как-то ухитрился задремать, и при этом мне, кажется, даже что-то снилось. К тому же, мутанты наотрез отказались доставить нас «к подъезду», и последние километров пять до подъема к Пещерам нам пришлось топать своими ногами. А в полусне пробираться по бесконечной каменной осыпи — занятие мало того, что неприятное, так еще и небезопасное.