Михаил Сухоросов - Игра на слух

— Пропасть везде можно, — рассудительно заметил Секретник.

— Д-допустим… Дикс, теперь тебе говорю и себе напоминаю: Силой по возможности не пользуемся, внимания к себе не привлекаем. Через границу мы еще как орденцы пройдем, за странника ты вполне проканаешь, а вот дальше… За ведунов мы сойти сможем?

Дикс с сомнением покачал головой:

— Мы ж не из ихних… А если Клан Ведающих за нас возьмется, сам знаешь, чем пахнет.

— Это точно… А может, если они нам на хвост сядут, расскажем душещипательную историю, что мы — бедные отлученные?

— У тебя хорошо выйти должно, — ввернул шпильку Дикс. — Только все равно не надо. Отлучения — штука громкая, а тебя мало с кем спутаешь.

— Что верно, то верно, — усмехнулся Малыш. — Меня, пожалуй, тоже… Так что давайте подумаем, откуда мы с Форгетом в вашей команде взялись? Наверно, вы нас наняли, только где и для чего?

— А из Побережных топей мы быть не можем? — сигарета в зубах придала Диксу вид мальчишеский и залихватский. Я только мрачно усмехнулся:

— А ты там вообще бывал? Встретишь «землячка» — и привет.

— Да ладно, а чем вам Столица не нравится? — усмехнулся Малыш. — Половина подозрительных сделок там заключается — вот вы нас и наняли. Только зачем?

— А мы просто шайка воров, — усмехнулся я. — А на подобных операциях не все с помощью чародейства делается, грубая сила тоже нужна.

— А воровать-то ты умеешь? — скептически поинтересовался Дикс.

— Н-ну… Пока что на хорошем любительском уровне, не более.

— Опыт — дело наживное, — усмехнулся в бороду Малыш. — Мы с лейтенантом за громил сойдем… Ты по-корпорантски говорить умеешь?

— Да нет… — растерялся Секретник.

— И за что тебе деньги платили?.. Теперь еще бы имена поменять.

— А тебя и так везде узнают, что Малыш, — усмехнулся Дикс. Я приосанился и важно сообщил:

— Можете меня звать просто Штирлиц.

Из-за полуоткрытой двери в коридоре послышалось явственное хихиканье, потом выглянула рожа и рука с паяльником:

— Надо уметь проигрывать, полковник Исаев… Русская пианистка мне все рассказала.

— Не беспокойтесь, Мюллер, все равно выкручусь. Кстати, подслушивать — не арийский поступок.

— Виноват, не специально, — рожа убралась.

Малыш со всей определенностью никогда не видел «Мгновения», но юмор ситуации до него дошел моментально — мы где-то с полминуты следили, словно завороженные, за тем, как его распирает, а потом он не выдержал:

— Ой, не могу, — заливалась эта рыжая скотина. — Агент! Штирлиц! Полковник Лоуренс! Джеймс Бонд на тропе войны, Большой Змей великого шпионажа… Слушай, а может, ты Мата Хари переодетая? — но он тут же и посерьезнел. — Вот и пример, как нельзя действовать. Я знаю, ты юноша начитанный, но запомни: никаких совпадений, никакой литературщины, даже чтоб и мысль об этом возникнуть не могла! Надеюсь, помнишь: есть вариант, что Воденвирт — Пришлый, а если учесть странную концентрацию русских в этом мире…

Поворчав для вида, я согласился, и следующий час мы посвятили выбору псевдонимов. Малыша, просто на всякий пожарный, переименовали в Коротышку, Форгет, не мудрствуя лукаво, превратился в Моргета, Дикс назвался Медвежонком, а я… Сначала, насмотря на предупреждение, меня опять потянуло на литературщину: я чуть не взял себе имя Ким — в честь киплинговского героя, который, помнится, тоже в Большую Игру играл; остановило меня только то, что если прочесть это имя наоборот… В общем, мы сообща решили не оригинальничать и остановились на прозвище «Джокер», столь же распространенном, как фамилия «Сидоров» в России. Как только мы с этим разобрались, я сразу заявил, что детское время вышло, всем пора на горшок и спать, и денек завтра предстоит веселый, если учесть, что придется где-то искать лошадей.

Мое предложение встретили с неподдельным энтузиазмом и тут же разбрелись по спальным местам. А вот мне опять спать не придется — проблем, как обычно, выше головы, и некоторые надо решить, не выходя из Пещер и очень быстро. Проблема номер раз: стоит ли мне попытаться сообщить Учителю о моих соображениях насчет Ущелья? С одной стороны, я просто обязан это сделать как верный, чтоб им всем пусто было, солдат Лиги. С другой — практической пользы от этого я пока не вижу, да еще вмешивается в дело политический аспект, на который при других обстоятельствах я бы просто забил. А именно: возможно, в людях я не разбираюсь, но уж нашего брата Чародея успел изучить предостаточно. А Ущелье является сосредоточием Сил, и Прокаженным вряд ли понравится, что Лига туда нос сует, а Лига будет недовольна наличием еще каких-то претендентов, так что и те и другие могут на время забыть, что Серые на пороге, и предаться увлекательной и самозабвенной грызне.

Хотя, собственно, мое дело телячье, я покуда простой террорист. Надеюсь, у Грентвига хватит ума все разборки отложить до победного конца. Только вот как ему сообщить? Депешу отправить? Телеграмму отбить?.. Как-то у меня ума не хватило при отъезде пару почтовых голубей в мешок засунуть… Гонец — где его взять, да и перехватить могут, не Серые, так Орден, а я как-то не хочу, чтоб Даэл в это Ущелье свой аристократический нос совал. Уж позвольте мне сохранить маленькие личные симпатии и антипатии…

Ладно, дело сводится к тому, чтоб в случае перехвата письмо не сумели прочитать. Это я придумаю, а вот что с Хельмбертом делать? Волк, оказывается, об этом мече превосходно осведомлен и по нему меня вычисляет. А когда тебя каждая собака в лицо узнает… А оставить его — кому? И потом, это все равно, что кусок мяса от себя оторвать. А, ладно, лис в капкане тоже лапу себе отгрызает. Эрик для меня этот меч похранит, а пока я буду пробовать силы в эпистолярном жанре.

Над посланием я пыхтел минут сорок, пока оно не приобрело следующий вид: «Мастеру и Учителю поклон от Охотника на Волков и повелителя рыжих. Маленькая задержка в пути привела к смерти Юрда, но где умирает один — рождается множество необученных. Место смерти — на Свинцовом, но лучше туда не ходить — заморочат насмерть. Письмо это передаст тебе некто, кому я поручил хранить до моего возвращения известный тебе меч, о котором, кстати, известно тем, к кому ты меня отправил. Поразмысли об этом на досуге. Писано в Белых Пещерах 5-го августа сего года. С людьми отсюда лучше дружить. Кстати, проказа не заразна, так что советую быть почтительным со слепыми — иначе произойдет полный запредел. С тем остаюсь верным учеником и пытаюсь выжить». Меня так и тянуло прибавить в конце из чистого озорства: «Целую», но я сдержался. В конце концов, Грентвигу должно быть ясно, что мне не до шуток… Кстати о птицах: Даэл, если сей примечательный документ ему в руки попадет, может отчасти понять, о чем речь. Так что надо провести пропаганду, хотя Эрик уже более-менее представляет, что такое Даэл и каких пакостей от него ждать. Но вот как бы сделать, чтоб Эрик с Учителем увиделся? Хотя старый звероящер наверняка знает о нездоровом ажиотаже вокруг Ущелья, а значит, рано или поздно объявится здесь лично — и проверит, что к чему. А я, возможно, к тому времени вернусь… Все же я неисправимый оптимист.