Владимир Лошаченко - Посвященный

– А сейчас для нашего гостя из солнечного Еревана исполняется песня* * *

На последних словах песни к эстраде подошел другой чернявый клиент.

– А сейчас для нашего гостя из солнечного Тбилиси прозвучит пестня – "Сулико".

– Э – подумал Владимир, сидя в кабинете за полупрозрачной ширмой – это у них надолго, во всяком случае, пока деньги не кончатся. Неожиданно объявился администратор -

– Простите, пожалуйста, масса извинений, войдите в наше положение, но нельзя ли подсадить к вам милую девушку, студентку -

– Совершенно мест нет.

Владимир продолжил – комсомолку, спортсменку?

– Откуда вы знаете – ляпнул администратор и, поняв, что сморозил не то, как-то сник.

Романову стало весело – не иначе наклевывается авантюрное приключение, ню-ню.

– Да, за ради Бога, давайте сюда вашу студентку.

Через минуту в кабинет величаво вплыла эдаким лебедем эффектная блондинка – ноги от ушей, с фигурой топ-модели. Она распахнула и без того большие серые глаза и с томно- сексуальным придыханием поздоровалась.

– Располагайтесь, девушка – Романов приглашающе махнул рукой. Нажав на звонок, вызвал официанта

– Со стола все лишнее убрать, я сделаю новый заказ.

Халдей подсуетился, уволок на подносе лишнюю посуду и встал с блокнотиком рядом, готовый записать заказ. Романов, мельком глядя в меню, выдал по полной программе, застрял на перечне вин и прочей алкогольной продукции.

– Что будем пить, милая девушка.

– Немного шампанского, если можно французский Брют.

– Запишите пару бутылок шампанского и столько же "Наполеона".

– О, прекрасный выбор, сей секунд принесу – официант крутанулся и исчез.

– Ну, давайте знакомиться, девушка, раз нас судьба свела вместе. Меня зовут Владимир Михайлович.

– А меня – Марина – бархатным голоском доложила красотка.

– Врет, как сивый мерин – констатировал Романов про себя.

– А что имя Лариса вам уже разонравилось.

Блондинка испуганно дернулась:

– Успокойтесь, я не из милиции, просто по вторникам работаю волшебником и могу кое-что угадывать.

Он завел правую руку себе за спину, произнес мысленно кодовую фразу -

– Вуаля – и , выдернув руку с букетом из семи алых роз, преподнес девушке.

– Ой – блондинка прикрыла рот ладошкой-

– Вы из цирка, да?

– Нет, уважаемая, я из другой конторы.

При слове контора, девушка напряглась, но после нескольких анекдотов, в том числе и политических, успокоилась.

Тут и официант подоспел с полным подносом – для выполнения всего заказа ему пришлось сделать два рейса.

Стол оказался заставлен блюдами с салатами, дичью, фруктами в большой вазе и черной икрой. Лариса окончательно успокоилась – гэбня не могла позволить себе такие расходы, а менты – тем более. Бедная, как она ошибалась. Изгнав халдея, Романов сам принялся за откупорку бутылок. Пошли тосты, здравицы, в общем, все шло по накатанной колее. Ближе к полуночи пили на брудершафт, и Лариса называла Романова котиком. Затарившись и расправившись с официантом, выйдя из ресторана, отправились в гости к Ларисе. Ехали довольно долго, наконец, прибыли в один из микрорайонов столицы. Держа большой пакет с бутылками и деликатесами, Романов с Ларисой поднялся в лифте на пятый этаж. Скромная однокомнатная квартира с экономной мебелью понравилась ему своей чистотой и опрятностью. Чувствовалась женская рука и некий уют – пахло свежим сеном.

– Хорошие духи – отметил про себя Романов.

Лариса быстро накрыла стол, сели, выпили – праздничное настроение продолжалось. Романов решил ускорить процесс и, налив в рюмки коньяк, вышел якобы в туалет. Вернувшись за стол, не подавая вида, хлопнул с ней по очередной дозе.

– Клофелинщица, мать твою ети – падая лицом на стол, подумал в притворном отрубе Владимир. Лариса, выскочившая в прихожую, позвонила по телефону подельникам. Те прибыли в рекордно быстрый срок. Дав им войти в комнату, Романов поднял голову от стола, выдернув АПС из кобуры, и трезвым голосом произнес -

– На колени, руки за голову.

Вызванный по телефону патруль из Управления, забрал бандитов. Выкинув бутылочку с клофелином в форточку, Владимир сказал Ларисе -

– Ну чего стоим столбом, раздевайся и марш в постель.

Император не спал всю ночь, в воспитательных целях затрахал клофелинщицу Ларису в доску. Уходя утром сказал:- Ты, девуля, завязывай с криминалом – в лучшем случае сядешь на нары, в худшем – убьют бандиты. – Выбирай, тебе жить.

Ушел, выкинув из памяти красивую, но глупую девчонку.

Приехав в Управление, поднялся к генералу Зуеву, поздоровавшись спросил:

– Как там наши враги народа?

– С ними второй день мои ребята работают – топят друг друга на раз, правда в основном Березоцкому достается. – Давно столько мерзости не слышал. – Владимир Михайлович, у нас коллективная просьба, в том числе и моя – отдайте нам Давида Абрамовича и исполнителей, всех причастных к гибели ребят и генерал-майора Иванова.

– Без проблем, Василий, но с одним условием. – Они должны сдохнуть медленной смертью, а главный предатель только после ареста продажного правительства во главе с Николаем Горбачевым.

– Конечно, Владимир Михайлович, мы же все понимаем.

– Время 9.30, где полковник Жихарев? – А вот и он, здравствуйте Роман Станиславович.

Бросил вошедшему следом Скуратову:

– Почто опаздываешь?

– Извините, Ваше Величество, транспорт.

Романов, сделав страшные глаза, втихаря покрутил пальцем у виска.

– Не обращайте внимания, у Семена с утра всегда плоские шутки. – Роман Станиславович, что с вашей группой?

– Нашел пока тридцать пять человек, через три дня найду остальных.

– Определимся по срокам, предлагаю операцию назначить на 20 июня, т.е. через семь дней. – Семен, ознакомься с протоколом допроса Березоцкого, с этим документом двинешь в дивизию ВДВ и Московский гарнизон. – Поработаешь с командным составом, а вы, генерал, официально оформите протоколы, как положено в Комитете. – Готовьте камеры, я сейчас главных замазанных командиров перечисленных воинских частей и купленного министра обороны Галкина этапирую сюда. – После чего отправлюсь за своим спецназом.

На вояк он потратил два с половиной часа, после чего его на служебной машине отвезли за город, к точке хроноперехода.

По дороге вспоминал, обо всем ли предупредил импровизированный штаб, Владимир ухмыльнулся, в ушах стоял гогот Скуратова, когда он обозначил объекты, над которыми установить контроль, следовало в первую очередь – почту, телеграф, телефон, женскую баню.

Он так ляпнул специально, уж больно гэбисты с серьезными мордами записывали его Ц.У.