Владимир Лошаченко - Посвященный

– Василий Иванович, я тебе потом все расскажу, а вообще к тебе по делу. – Скажи, Константин Семенович Журавлев жив?

– Пока жив, Владимир Михайлович.

– Что с ним, чем он болен?

– Отравили его, такие вот дела наши скорбные.

– Как отравили, а куда смотрело ваше Управление?

– Владимир Михайлович, прежде чем мы начнем тяжелый для меня разговор, давай по рюмочке.

Генерал, несмотря на свои 60 лет с хвостиком, шустро подбежал к стенному сейфу и достал оттуда бутылку "Арарата" с двумя рюмками и тарелкой с порезанным лимоном, посыпанный сахаром. Выпив коньяка, Зуев приступил к рассказу.

Все началось лет шесть назад. Оказывается, мы с Семеном стали папами для 450 детишек – они родились в 1942 году. Сорок девять девушек не забеременели, а одну за длинный язык отчислили с курсов. Ребятишки выросли здоровенькими и ладненькими – 320 мальчиков и 130 девочек. Как и планировалось, все мамы получили квартиры в новых домах, детишки после детсадов пошли в школу. Специально подобранные педагоги прекрасно учили ребят. После школы почти все поступили в высшие учебные заведения. Человек шестьдесят закончили Высшую школу КГБ, из них половина работала на "холоде" – нелегалами. Все ребята и девчонки умницы и большие таланты. Кстати, Константин Журавлев из наших в свое время служил в Комитете. Лет шесть назад в Управлении завелся крот, мы его потом нашли и ликвидировали, но поздно. В 1980 году в результате подковерных игр тогдашнего начальника КГБ выпихнули на пенсию, а на его место поставили неизвестного в среде безопасников Березоцкого.

– Вы представляете, Владимир Михайлович, штафирку, мутного человечишку и начальником КГБ. Как потом выяснилось, за этим Березоцким тянулся длинный след афер и экономических преступлений, а самое страшное, он повязан с янкесами.

– Вот суки драные, допустили козла в огород, он же сдал нас америкосам с потрохами, не говоря уже о других государственных тайнах.

Генерал Зуев вскочил и в возбуждении забегал по кабинету. Романов кое-как усадил его на место. Выпили, генерал продолжил – после восьмидесятого года началась охота на наших ребятишек. – Пошла череда самоубийств, несчастных случаев, автокатастроф и летальных исходов от сердечной недостаточности.

Владимир сидел в оцепенении, не веря своим ушам.

– Дальше больше, стали погибать наши сотрудники, год назад утонул наш начальник Управления генерал-майор Иванов Сергей Петрович. Результат вскрытия – остановка сердца якобы от перепада температур.

– Три раза ха-ха.

– Генерал-майор Иванов был здоров, что бык, мастер спорта по плаванию, моложе меня на десять лет. – Кроме того, под мышкой мы нашли след инъекции. – После этого случая все Управление перешло на казарменное положение.

– Сколько погибло ребят? – глухо спросил Романов.

– Сто сорок пять парней, девушек не трогали.

Владимир встал из-за стола, подошел к окну, невидящим взором пялился минут пять, потом сообразил, окно – имитация. Хмыкнул, вернулся за стол и набулькал коньяк в рюмки. Выпили.

– Василий Иванович, а как случилось, что какой-то неизвестный Николай Николаевич Горбачев пришел к власти.

– Прохлопали мы этот момент, если честно – признался Зуев.

– Пока разбирались с волной летальных исходов наших подопечных мальчиков, они и подсуетились.

– Кто они?

– Да есть тут группа отщепенцев, именовавшая себя в то время оппозицией. Березоцкий ее тайно возглавлял. – Как я сейчас понимаю, он отдал приказ отравить Генерального секретаря Журавлева Константина Семеновича и ликвидацию нашего шефа Иванова. – В данное время вся эта банда представляет правительство и является ближайшим окружением Николая Горбачева. – Они, суки, до того обнаглели, что сдали американцам схему подслушивающих и записывающих устройств в новом здании посольства, а в образованный стабилизационный фонд закупили на несколько миллионов штатовских ценных бумаг.

– Василий, ты понимаешь, что это значит?

– Чего не понять, статья – измена Родине – зеленка на лоб.

– Правильно мыслишь, генерал.

– Ну что же, пора наводить порядок в нашем славном Отечестве. – Значит так: первое – сделайте мне новое удостоверение – "вездеход", второе – адрес Журавлева и третье – список лиц и возможное досье на ближних Березоцкого и его самого, в общем, на всех плохишей, желательно с фотографиями, адресами и т.д.

– Владимир Михайлович, я Вас уважаю и ценю, но неужели вы хотите в одиночку справиться с ними?- Это же государственная контора, система.

– Вы правы, Василий Иванович, в одиночку тяжеловато будет, потому приготовьте второе удостоверение на подполковника Скуратова Семена Николаевича. Найдите в архиве его фотографию, если нет, он пришлет на Главпочтампт, до востребования на ваше имя.

– Дак он жив – здоров?

– А чего ему сделается.

Хлопнули по последней рюмке, вошедший адъютант взял романовское удостоверение на сканирование.

– Да, Василий, нам со Скуратовым разрешения на ношение и хранение личного оружия.

– Будет сделано, а вы сейчас к Журавлеву?

– Естественно, нужно вытаскивать парня.

– Так я распоряжусь насчет машины, Владимир Михайлович.

– А вот это не нужно, не стоит привлекать внимание раньше времени.

Прибежавший адъютант принес удостоверение.

– Ну-с, генерал, я не прощаюсь, завтра жди меня к десяти часам утра.

– Хорошо, Владимир Михайлович, – в глазах Зуева появилась надежда.

Романов, выйдя из Управления, не мудрствуя лукаво, зашел в подъезд ближайшей пятиэтажки и оттуда ушел порталом в режимный городок, в котором находился Журавлев со своим семейством, да не только он. Здесь собрали всех подопечных ребят Зуева, а также семьи сотрудников Управления. Владимир, шагнув из портала, очутился внутри охраняемого периметра. Без труда нашел двухэтажный коттедж и решительно направился к нему. Вход охранял сержант в форме ГБ – махнув удостоверением, Романов зашел. В доме пахло больницей, в просторной прихожей его встретил второй пост – пришлось применять гипноз, удостоверение не помогло. Больной лежал в дальней комнате. Исхудалый человек с желтым лицом производил удручающее впечатление. В сидящей у изголовья пожилой женщине Романов с трудом узнал Галину Журавлеву – в свое время веселую красавицу.

– Да, время не щадит никого – подумал он. -

Здравствуй, Галина.

Женщина поднялась со стула, подслеповато щурясь из-под очков. Через некоторое время охнула, узнав-

– Владимир Михайлович, не может быть. – Как вам удалось так хорошо сохраниться? Впрочем, что я болтаю, извините. – Здравствуйте, я так рада. – Не в добрый час Вы нас навестили, видите, какое несчастье приключилось с моим сыном.