Владимир Лошаченко - Посвященный

– Если бы не уникальные способности организма, то мне бы кранты – констатировал восьмой оргазм Владимир. Элю колотила крупная дрожь, понадобилось не менее 10 минут, прежде чем молодая женщина пришла в себя. Она, положив свою красивую голову ему на грудь, сказала -

– Редко, но метко. – Казалось бы, чистая физиология, а вот не могу без тебя, люблю потому что.

– И я тебя, Элечка, тоже люблю.

– Да ты у нас всех любишь – неожиданно укусила Владимира за плечо.

– Ну и чего мы кусаемся?

– Не обращай внимания. Иногда во мне просыпаются собственнические инстинкты.

– Я, наверное, пойду, моя хорошая? – неуверенно произнес Романов.

– Я тебе пойду, раздраконил бедную девушку и в кусты.

– Это не ты бедная, а я – подумалось Владимиру.

Любовный поединок продолжался и закончился часа через два.

С Семеном они встретились в обед в ресторане "Маяк". Поляну накрыл Владимир – отдавал должок за гениальную Скуратовскую идею – обчистить Форт-Нокс. Встреча прошла в теплой дружеской обстановке – о делах не говорили, решили оставить на потом. Единственное, в чем Семен не удержался – огорошил Владимира сообщением.-

– Янкесы оказались довольно хитропопыми и не держали свой золотой запас в одном месте.

– Ты представляешь, командир, мое удивление, когда я узнал, что америкосы держат 4 тысячи тонн золота в Главном федеральном банке помимо Форт-Нокса.

– Ох, ёбти.

– Вот и я говорю, и что интересно, все страны Европы свой золотой запас, кроме Франции, держат в Америке.

– Не понял юмора, зачем?

– Откуда я знаю – передернул плечами Семен.

– Официант, еще литр водочки.

Позже на даче Владимир пытался понять логику европейских правителей, но успеха не добился.

– Сеня, как ни крути, а придется делать вторую ходку за золотишком.

– Но в этот раз не будем брать все, оставим килограмм двести, чтобы янкесам не с пустого места начинать.

– На тебе, Семен, опять средства массовой информации, ахнешь сенсационной бомбой – пусть европейцы заберут свой золотой запас.

А то у этих уродов хватит наглости его присвоить.

– Эт точно – поддакнул Скуратов.

– Тогда тебе завтра в путь – дорогу, Семен.

– Так точно, Ваше Величество – гаркнул начальник Тайного приказа.

– Тьфу на тебя, совсем оглушил.- Давай по соточке и поехали в город. – Кстати, как Зара с пацанами?

– Да все нормально.

– Ну, передавай им привет.

На другой день Семен вылетел в Москву, а оттуда в Париж.

Романов через тестя стал готовить машины и погрузчики к акции.

Через день все устаканилось и он ждал телеграммы Скуратова.

Сидя у мамы за чаем, Владимир, вспоминая последний разговор с другом, размышлял над парадоксом. Здешний Николай Горбачев и тот Михаил Горбачев разные люди по внешности и биографиям, а говорят и творят дела, совершенно одинаковые. Пока этот придурок не накуролесил с шоковой терапией, его нужно срочно убрать от власти. Странно, почему соответствующее Управление КГБ дало сбой? Нехорошее предчувствие овладело им. Нужно проверить.

Романов, одетый в костюм тройку из тонкой австралийской шерсти, в белоснежной рубашке и при темностальном галстуке – в цвет костюма, со звездой Героя СССР на груди, с небольшим чемоданчиком, через день после отлета Скуратова наладился в столицу. Прилетев, сел в такси и поехал в центр. Устроился в первой же гостинице, чемоданчик сдал администратору в сейф, предварительно сунув во внутренний карман тысяч двести в банковских упаковках. Швейцар, получив щедрые чаевые, услужливо подогнал таксомотор.

Романов назвал улицу – шофер довольно хмыкнул, с уважением поглядывая на элегантного двухметрового гиганта с высшей наградой СССР.

Император, доехав до нужного места, попросил водителя его подождать. Водитель, битый жизнью дядька, согласился, тем более, клиент солидно расплатился, добавив аванс. Романов вышел к площади и зашел в памятный подъезд серого здания. Дежурному офицеру показал свое удостоверение полковника МГБ, выданное в ноябре 1941 годом и подписанное самим Берия Л. П.

Владимир, применив гипноз, тотчас выяснил, где находится интересующее его Управление. Сев в такси, дал водиле новый маршрут. Выйдя из машины через пятнадцать минут, неприметным зеленым двориком прошел с к трехэтажному особняку старинной постройки.

Над внушительной стальной дверью и на углу висели видеокамеры. Романов нажал кнопку звонка и на вопрос – Кто там? , честно признался, кто он есть.Через минуту щелкнул электрический замок, дверь приоткрылась. В узком вестибюле никого не было, лишь под потолком жужжала очередная видеокамера. Кирпичная на вид перегородка перегораживала небольшое помещение пополам. В двери прорезалась узкая щель -

Ваши документы – пролаял динамик. Романов безропотно толкнул в щель свое удостоверение.

– Оружие – вновь громыхнул динамик.

Он опять не стал спорить – достал АПС из наплечной кобуры и отправил вслед за удостоверением.

– Проходите.

Дверь открылась. Романов вошел и попал в очередной тамбур. Вскоре почувствовал облучение – просвечивали рентгеном. Пришлось отдать нож.

– Что это с ними очередной приступ шпиономании или их крепко напугали?

– Проходите. – открылась следующая дверь. Сделав пару шагов, Владимир наткнулся на двух офицеров с автоматами. Подошедший майор, козырнув, представился, пробубнив невнятно свою фамилию.

Вы к кому? – поинтересовался майор.

– К начальнику Управления.

С секундной заминкой майор ответил-

– Его нет, только заместитель.

– Хорошо, доложите ему о моем прибытии

Майор отправился в дежурку, вскоре вернулся озадаченный

– Генерал вас ждет, второй этаж, кабинет двадцать третий.

– Спасибо, майор, удостоверение верните.

– Пожалуйста – и, вынув его из нагрудного кармана кителя, с почтением вручил Романову.

Владимир быстро нашел нужный кабинет и, зайдя в него, не мог не сдержать радостного восклицания – ЕКЛМНЭ, Васек Трубачев, собственной персоной. Из-за дубового стола, покрытого зеленым сукном, приподнялся седой генерал. В нем с трудом можно узнать молодого капитана Васеньку Зуева из 1941 года.

– Командир, не может быть.

– Но ты совсем не изменился

– Так не бывает – и Зуев беспомощно улыбнулся

Романов подошел, они от души обнялись. Генерал все не мог наглядеться на Романова, но стеснялся задавать вопросы.

– Василий Иванович, я тебе потом все расскажу, а вообще к тебе по делу. – Скажи, Константин Семенович Журавлев жив?

– Пока жив, Владимир Михайлович.

– Что с ним, чем он болен?

– Отравили его, такие вот дела наши скорбные.