Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

Помещение, выдолбленное в скальном грунте, представляло собой зал с высокими потолком, освещенный светом факелов. Вдоль стен стояли стеллажи, искусно сделанные из древесины каменной березы. На полках покоилось множество книг и свитков, нигде не было и намека на пыль. Помещение казалось довольно просторным, хотя не отличалось большими размерами. На деле зал зрительно увеличивали два огромных зеркала у входа и на противоположной стороне, которые в свете факелов воспроизводили секрет четвертого измерения.

Илья с недоумением глядел куда-то под потолок, размышляя о том, что же хочет от него это непонятное существо с таким знакомым голосом. Тень начертила рукой в воздухе замысловатый знак, и древний фолиант сам по себе опустился с полки на алтарь, служивший своеобразным пюпитром. Книга была явно попорчена огнем и временем и у нее не доставало страниц, а незнакомец, тем временем, с величайшей осторожностью перелистывал ветхие листы, пока не нашел, что-то его интересующее.

– Ты, родившийся при полной луне и прибывший к нам из другого времени, – начал громко он свое чтение, – остерегайся черной звезды, вышедшей из-под земли в лихую годину войн. В час, когда ночное солнце начнет свой путь от древности к юности, отверстая пасть зла может поглотить жизнь твою, измучив пред тем душу и тело… Если за девять дней, оставшихся до смены двух лун, ты не сможешь срубить проклятый корень зла, то… Я думаю ты знаешь, что может ожидать тебя в нашем мире?

– Не знаю, но догадываюсь. Я чувствую, что должен спасти Ай-наазы, – подумал Илья, повторяя про себя жуткие строки из книги.

– Чувства еще никогда не подводили тебя, но следует слушаться и голоса разума. Положись на него и помни, что люди не изжили в себе неблагодарность!

– Я больше не хочу войн и битв. Разве я не могу после того, что со мной произошло в жизни просто остаться здесь? Ответь мне, мудрец!

– Можешь, однако, вспомни. Ты же всю жизнь сражался до последней минуты! Ты воин, и ты должен принять это! Ты не должен оставаться в стороне от текущих дел! Я отвечу тебе, ты можешь остаться здесь, но подумай, если все воины рода, с которым, в последнее время, роковой случай свел твою судьбу, погибнут в сражениях с новым врагом, а ты знаешь, он придет в скором будущем туда, на новые земли, и ты будешь утверждать, что сможешь остановить его и изменить ход истории?

Все это время, Илья, смотрел сквозь каменную стену, вперед, вдаль, которая влекла его, восстанавливая в памяти грядущие исторические события, но последние слова мудреца всерьез затронули его душу. Он грустно посмотрел на него. Мудрец неспешно подошел к Илье, балахон, скрывающий лицо, на кроткий миг колыхнулся, чуть, чуть приоткрыв завесу тайны, но этого мига было достаточно. Илья вспомнил и голос, и узнал лицо мудреца.

– Алексей, это ты? – срывающимся голосом произнес он.

– Все! Тебе пора идти! – произнес мудрец, указывая рукой на дверь.

– Леха, я знаю, это ты! Я нашел тебя, теперь мы вместе…

Илья беспокойно заворочался на своем ложе с боку на бок.

– Не исчезай, куда ты пропал, Алексей…! – выкрикнул он вслух и открыл глаза.

Его подсознательному желанию не суждено было сбыться, после долгого сна, он вернулся в реальный мир. Старая Олуш сидела у его изголовья и чистой тряпицей вытирала с его лица, обильно выступивший, пот. Илья закрыл глаза, стараясь вновь погрузиться в мир сновидений. Ничего не вышло, сон растаял без следа, словно туман. Илья попытался восстановить детали в памяти. Получилось на удивление легко, словно все это в действительности произошло с ним. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, открыл глаза и постарался приподняться. Налитые тяжестью мышцы упрямо притягивали обратно к постели. Илья попытался восстановить реальный ход событий.

– Как я попал в стойбище Яхсай? Охота на тарпанов, погоня, болото, битва со стаей волков… Память постепенно возвращалась к нему. Он повторил попытку приподняться. Старая рабыня помогла ему, поддерживая за плечи.

– Как я очутился дома? – задал он вопрос.

– Тебя в беспамятстве принес твой конь.

– А дед Махор куда запропастился?

– Он отправился зарывать твою болезнь. Наверное, кровь черного жертвенного петуха уже пролилась на землю!

– Какой петух, какая кровь?

– Это не важно, господин, главное, что ты опять с нами и пошел на поправку. Ты посиди тут, покуда я принесу тебе поесть, – молвила старая Олуш, вытирая заботливой рукой его влажный лоб.

Горячий наваристый бульон с мелко порубленными кусочками мяса, свежая лепешка из белой муки, утолили голод и быстро прибавили сил. Размышляя на тему недавнего сна, Илья не заметил, как откинулся входной войлок и на пороге возник улыбающийся Кара-Кумуч.

– Как рана? Как себя чувствуешь? – с ходу произнес он.

– Пустяки. Денек другой отлежусь и в седло.

– Это хорошо. Через девять дней смена двух лун. Тебе нужно быстрее поправляться, на этот срок назначен ханский совет.

– В час, когда ночное солнце начнет свой путь от древности к юности… Если за девять оставшихся дней не срубить корень зла, то… – тихо процитировал страницы из книги Илья.

– Что? Откуда ты это взял? – удивленно спросил Кара-Кумуч.

– Так, сон приснился, ерунда какая-то, – ответил Илья и вкратце пересказал содержимое, промолчав при этом про сходство мудреца с Алексеем.

Когда он закончил, Кара-Кумуч безмолвно взирал на него, пораженный реалистическим содержанием сна.

– Как прошла охота? – разорвал томительную паузу Илья.

Кара-Кумуч отмахнулся рукой.

– Ты лучше расскажи, Илья, что с тобой приключилось на болотах?

– А что тут говорить, напали волки. Откуда они взялись, ума не приложу. Троих я уложил, а четвертый, вожак их, уж больно крупный попался, еще немного и он перегрыз бы мне глотку, но я его опередил, размозжил ему голову камнем, аж зубы посыпались. Шкура такого крупного зверя хороший трофей для любого охотника, жаль что ушел.

Рассказом Ильи Кара-Кумуч был сражен на повал. Удивление, трепет ужаса и восхищение, сменялись один за другим на мимике его лица. Когда он овладел собой, то, дрожащим голосом, не свойственным ему ранее, задал очередной вопрос:

– Постарайся вспомнить, Илья, не нанес ли ты ему еще какого-нибудь увечья?

– Что тут вспоминать. Когда он бросился на меня, я полоснул его ножом по правой задней ляжке, но кажется не сильно, зря только шкуру попортил. А почему ты спрашиваешь?

Кара-Кумуч не знал, что ответить и решил промолчать. Невольно, на память ему пришли слова отца:

– Поверь мне, сынок, судьба твоего друга тесно переплетена с судьбами Ай-наазы и Абаасы…

– Что с тобой, Кара-Кумуч, ты что, нездоров?