Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов
Кстати, трофейные автоматы так в розыске и не числятся, видимо пацаны залезли на какой-то склад, кражу из которого обнаружат только при следующей сплошной ревизии, а вот информацию о том, что местная братва ищет какое-то пропавшее оружие. Парни до меня донесли. Они пару раз выезжали помогать местным операм и слышали обрывок разговора. А еще мои приятели выяснили. Что директора фабрики «Соль и перец» задержали в загородном доме его родителей, и поместили в изолятор временного содержания сроком на десять суток, и теперь Евгений Викторович со своей сестрой — юристом пытаются избежать уголовной ответственности, но с этим плохо получается — слишком примитивная у них вышла схема, не имеющяя никакого юридического и экономического обоснования. А бывший прокурор, товарищ Кирюхин, мобилизовал парочку знакомых юристов, продолжил реализовывать предложенную мной схему, добившись от следователя наложения ареста на акции фабрики, приобретеннык хитромудрым директором у работников своего предприятия, в период, когда начались перебои с выплатой заработной платы. И если эта схема сработает, и большевистские юристы сумеют вернуть акции сотрудникам фабрики специй, как проданные вследствие кабальной сделки, то многим директорам предприятий в стране станет неуютно, потому что такая схема обогащения руководства предприятий действует по всей стране.
Я потянулся так. что захрустели все кости, вернулся в машину и вытащил, не смотря на протесты и вялое сопротивление, из салона джипа, задремавшую в тяжелом, жарком полусне, Ирину. Пусть спустится к озеру, сполоснется и взбодрится, а я пока накормлю собак, что весело носятся вдоль кромки воды и нарежу бутерброды. Ирине сегодня вести машину несколько часов, а иначе мы капитально выбиваемся из графика — до дома оставалось проехать еще почти полторы тысячи километров.
Город. Август 1996 года. Городская библиотека.
В Город мы приехали вчера, после полуночи, и, когда мы ввалились в квартиру, казалось, что никакая сила не заставит нас утром встать с кровати. Но нет, меня подняли в семь часов утра, напоили кофе и выгнали выгуливать отдохнувших псов, а потом Ирина упорхнула из дома, сообщив, что дело прежде всего и она не сможет спокойно валяться в постели, пока лично не убедится, что в ее хозяйстве все в порядке. Мое предложение поваляться в постели беспокойно, чтобы в старости не было мучительно больно за упущенные возможности было отвергнуто и через несколько минут входная дверь хлопнула за уходящей Ириной.
Откровенно говоря, такое ранжирование меня несколько покоробило, и я завалился в постель, с твердым намерением проспать до обеда и… Через пятнадцать минут я понял, что сон не идет, а бесцельное лежание под одеялом вызывает раздражение и тогда я решил, что мне необходимо поделиться с кем -нибудь своими негативными эмоциями. Безусловно, я не пошел звонить в дверь к соседям и устраивать скандал насчет активного курения на лестничной площадке, хотя мятая консервная банка, полная вонючих «бычков», стоящая на лестничном проеме меня раздражала. Нет, меня интересовала дичь покрупнее — оставалось только выбрать объект, на который будет обрушен народный гнев.
В городской библиотеке я два часа листал подшивки местных газет, пытаясь определить, я хотел понять, что или кто, вызывает самые негативные эмоции у горожан и за короткий период, что остался до осени, нанести оглушительный удар по городскому раздражителю, показав, именно большевики — единственная партия, которая бескомпромиссно борется за интересы самых широких слоев населения.
При этом я должен был учитывать, что сейчас лето, а значит мои земляки, забросив в дальний угол все политические разногласия и пристрастия, наслаждались коротким сибирским летом, стараясь использовать с пользой каждый ясный день. В пятницу уже с обеда. Из города устремлялись колонны автомобилей, а в выходные дни город стремительно пустел. И, в этих условиях, имея под рукой два десятка, обещанных партийными боссами, молодых коммунаров, которые должны были прибыть в Город через неделю поездом, я должен был организовать несколько эффективных, регулярно повторяющихся акций, чтобы перед горожанами постоянно, до самого дня выборов, перед глазами были красные знамена, барабаны и прочая революционная атрибутика. А самое главное, эти акции не должны были направлены, в стиле покойного товарища Сбруева, за все хорошее и против всего плохого, против абстрактных буржуев, чтобы не обидеть какого-то конкретного олигарха. Нет, товарищи, жертвой наших акций должна быть хорошо известна горожанам, а самое главное, должен быть видимый результат, который можно предъявить избирателю, как пример эффективной борьбы за конкретные экономические интересы горожан. За их кошелек и последнюю рубаху, которая, как известно, очень близка к телу.
Через четыре часа я, с грохотом отодвинул стул и понес три последние месячные подшивки газет, закрепленных бельевым шнуром между двух реек, и понес сдавать периодику дежурному библиотекарю, которая уже пару часов награждала меня очень раздраженными взглядами. В читальном зале после обеда я был единственным посетителем, и женщина бы с огромным удовольствием отправилась бы пить чай с тортиком и разговаривать с коллегами, вместо того, чтобы следить за странным посетителем, который мог порвать драгоценные газеты или начать вырезать из них черно-белые фотографии.
Попрощавшись с суровой женщиной, которая тут же принялась просматривать сданные мной подшивки, я поспешил домой. После чтения периодической печати я остался в полнейшем недоумении и мне надо было с кем-то посоветоваться.
Город. Заречный район. Квартира Громова.
Видимо, что у моей невесты в хозяйстве царил относительный порядок, так, как встретила меня Ирина очень… многообещающе.
Видимо, пока я ломал голову над газетами, она совершила блиц-вояж по своему хозяйству. Накрутив хвоста правым и виноватым, после чего успела перетаскать вещи, брошенные ночью в джипе, покормить и выгулять собак, после мучительного путешествия в душном багажном отсеке автомобиля через половину страны, валялись посреди большой комнаты, вполне довольные жизнью. В ванной комнате гудела стиральная машинка «Бош», из кухни доносились умопомрачительные запахи, а глаза любимой женщины говорили о том. Что меня здесь ждали.
— Солнце…- я отодвинул от себя опустевшую тарелку и тут же получил любимую большую чашку с чаем: — Хотел с тобой посоветоваться…
— Ну –ну…- подбодрила меня