Александр Филатов - Тайна академика Фёдорова

Надо было спешить. Сегодня, именно сегодня, он обязан завершить свою работу. Вернее ту её часть, которая связана с поиском и выпиской из газет необходимых сведений. Потом ещё предстоит не меньший, а ещё более ответственный труд – запомнить, вернее, вызубрить наизусть всё, что он собрал. До сих пор эта часть работы давалась ему тяжелее, чем прочее. Особенно теперь, когда каждый день, каждый час грозил потерей всего. Он проклинал себя за то, что всё тянул, как бы на что-то ещё надеясь (хотя при путинском режиме, особенно после 2004-2005 года, отмены референдума и введения открытого полицейского режима, надеяться на положительные перемены мог разве только слабоумный). В результате много времени оказалось непродуктивно потерянным. А ведь всё необходимое он мог собрать много раньше, всё мог вызубрить как следует, а теперь осталось бы только повторять выученное.

Однако растраченного времени не вернёшь. Да и не впустую он его всё же тратил. Несмотря на огромные материальные трудности, на нараставшее засилье чуждого везде и во всём, он был счастлив в пределах своей семьи эти последние три – четыре года: растил и правильно воспитывал дочь, ухаживал за матерью, которая стала совсем уже старенькой – в октябре исполнится 83 года, у него было полное взаимопонимание с женой, которой – несмотря на возраст (уже под 50 лет) – удавалось сохранять за собой неплохо оплачиваемое (по нынешним временам, конечно!) рабочее место. К тому же, жена и мать отлично ладили между собой, что, согласитесь, бывает не часто. Особенно их сплотила любовь к дочке-внучке. Но что будет теперь – совершенно неясно. Вернее, легко предвидимо: пол­ное духовное и экономическое порабощение, ускоренный геноцид. А удастся ли сохранить свою столь тщательно и за десятки лет собранную библиотеку, а не придут ли с тем, чтобы изъять кассеты с советскими фильмами (или посту­пят проще – дистанционно сотрут записи электромагнитным импульсом у всех и вся?!). Да, наконец, удастся ли запастись топливом на предстоящую зиму?!

Фёдорову никак не удавалось отвлечься от этих мыс­лей, от насущных бытовых забот. Более того, почему-то возникла смутная, но нараставшая тревога за домашних – не случилось ли там чего, пока он здесь, в Калининграде, уже второй день работает в библиотеке. Поймав себя на этих мыслях, Фёдоров отложил подшивку, развернул скрипучий стул спинкой к окну и сосредоточился на выполне­нии упражнений аутогенной тренировки. Минут через пятнадцать он вновь мог работать быстро и продуктивно, целиком сосредоточившись на поиске и переписывании необ­ходимых сведений из старых газет, запоминая их налету.

Всё остальное у него уже давно было собрано и готово. И жена, и мать знали о его тайнике, сделанном дома под лестницей. Вход туда был возможен через его рабочий кабинет, располагавшийся на первом этаже с северо-запад­ной стороны дома. Там вплотную к стене стоял платяной шкаф, заполненный одеждой. Задняя стенка была сделана съёмной и прикрывала собой невысокую дверь, ведущую в каморку площадью около пяти квадратных метров. Алексей Витальевич скрывал этот тайник от дочери, чтобы та по детской наивности не разоблачила тайну. Но никто, даже домашние, не знали о втором, главном тайнике, который Фёдоров выкопал в подвале, в том месте неровного, плохо забетонированного пола, который находился прямо под его кабинетом – в северо-западном углу здания.

Подвал был разгорожен массивными фундамент­ными бетонными блоками надвое: западная часть представ­ляла собой гараж, с южной стороны которого, почти сразу после въездных ворот располагалась неглубокая ремонтная яма, а вдоль трёх стен стояли самодельные деревянные стеллажи, заполненные разной утварью, запасами продо­вольствия и тем, что именуется домашним хламом; восточная половина подвала была поделена кирпичной перегородкой на две неравные части – на севере располага­лась топочная с дизельным итальянским котлом и маленьким верстаком, а большая южная часть вмещала в себя маленький автомобиль жены и четырёхметровую двухъярусную бочку с топливом, выкрашенную в серый цвет. Проникнуть в подземный тайник можно было, лишь отодвинув большой фанерный ящик, заполненный пустыми пластиковыми бутылками и стоявший на потрёпанном европоддоне. Под поддоном располагалась крышка люка. Спускаться в тайник приходилось по вертикальной железной лесенке. Это было неудобно, но не так уж трудно – глубина тайника составляла чуть более двух метров. Пол был сделан обогреваемым – иначе было невозможно избавиться от сырости, несмотря на вентиляционный канал, сделанный в толще фундамента.

Прораб всё удивлялся прихоти заказчика, который захотел сделать вход в вентиляционный канал на уровне пола, пытался его отговорить, но, не достигнув успеха, выполнил "нерациональное" желание. Теперь же вход в этот канал нахо­дился на потолке тайника в юго-восточном углу. Вдоль двух­метровой восточной стены тайника располагался стеллаж с серебряными аккумуляторами, добытыми Фёдоровым у военных, возможно, стащенными в Балтийске с подводной лодки разорённого флота. Все остальное место – 9 квадрат­ных метров, да так, что оставшиеся проходы были не шире шестидесяти сантиметров, было заставлено столами и стеллажами с оборудованием и оснащением, необходимым профессору в осуществлении его тайных планов.

Фёдоров посмотрел на часы: ого, до закрытия оставался всего один час. Аккуратно сложив исписанные и пронумерованные листы, профессор добавил к ним вчераш­нюю пачку, которую давеча спрятал между подшивок. Потом достал из начатой пачки чистые листы и сложил всё это вместе, завернул в прежнюю упаковку и заклеил её. Это удалось сделать так, чтобы совершенно не было заметно, что пачку вскрывали. Теперь, если её открыть, то первыми представятся взору чистые листы, и таких в пачке – боль­шинство. "Прошлая предосторожность с прятаньем исписанных листов не потребовалась, будем надеяться, что и эта окажется излишней, – подумал Фёдоров, укладывая пустой термос и упаковку от бутербродов в портфель. – Ну, что же, пожалуй, библиотечно-поисковый этап работы завершён! Пора домой!"

Алексей Витальевич попрощался с заведующей залом периодики, которая сообщила ему, что её вызывала директриса Нина Степановна Реузова – завтра им обеим предстоит явиться для чего-то во временную админис­трацию. Фёдоров внимательно всмотрелся в лицо Натальи Васильевны и произнёс:

– Я удивляюсь, почему за вас, за библиотеку не взялись сразу, ещё дней десять-двенадцать назад! Ну, а поскольку взялись, и взялись только сегодня, то имейте в виду: это кто-то из местных предателей постарался надоумить своих хозяев, что к чему! Не забудьте того, о чём мы говорили утром! Ну, успеха вам!