Андрей Захаров - Пропавшие без вести

— Так точно.

— Пантелей Егорович. Доведите мой приказ всем пограничникам.

— Будет сделано.

— Вы все на себе прочувствовали, что произошло этой ночью. У кого какие версии происшедшего имеются?

Первым доложил Долматов:

— Товарищ капитан госбезопасности. Разрешите доложить. Перед тем как вашу группу задерживать, я возле дороги ночью дежурил. Утром, смотрю, а дороги-то нет. Одна стена из земли и камня кругом озера идет, метров двадцать высотой будет. До сих пор понять не могу, что произошло. Это что-то с природой случилось…

— Стена и земляная? А я то думаю, откуда горы могли взяться!

— Какие горы? Что вы говорите, товарищ капитан…

— Да, уважаемые мои. Мы все с вами, вместе с озером, оказались в горах. Я их лично видел. Сейчас выйдем из блиндажа, сами убедитесь.

Синяков кашлянул, удар Николая и падение на жесткие нары, были чувствительными.

— Я тоже, товарищи, заподозрил, что что-то тут не то. Ну не может природа за одну ночь так поменяться! Это какой-то катаклизм, ни чем не объяснимый. В этом надо срочно разобраться.

— Правильно мыслите, Виталий Иосифович. Вот мы с вами и должны первыми разобраться. По роду своей службы. Предупредить и обезвредить. Как бы паника большая не поднялась. Народ здесь разный. Гражданских лиц много. Сами понимаете, что произойти может.

Все согласно закивали головой. Антоненко хотел было что-то сказать, но Олег жестом остановил его.

— А сейчас, пойдемте к командиру полка. Надо представиться. Николай Тимофеевич, верните нашим товарищам оружие.

Возвращение оружия было риском, но Уваров сознательно шел на него, понимая, что по-другому доказать, что он не враг, он бы не смог. Не получив своих автоматов, Синяков и Долматов не поверили бы ему, а при малейшей возможности пристрелили бы. Такое уж было время.

Когда Антоненко возвращал автоматы, Олег внутренне напрягся, он был готов немедленно схватить СВТ и открыть огонь. Но Синяков и Долматов повели себя спокойно. Они надели свои шинели и забросили автоматы за спины, встав у входа в блиндаж, в готовности следовать за старшим по званию. Дисциплина есть дисциплина. Особенно в НКВД.

При выходе из блиндажа, к ним подошел Нефедов и обратился к старшине:

— Ну что, товарищ старшина, допросили? А молодого куда? Тоже в расход?

— Я тебе дам в расход! Дурья твоя башка! Это все наши товарищи, из НКВДе! Понял! Немедленно извинись!

От неожиданно свалившейся на него новости, Нефедов открыл рот и стал ловить им воздух, пытаясь издать хоть какие-то членораздельные звуки, но встал по стойке "смирно". Пока голова соображает, тело действует.

Увидев вышедших из землянки отца и Уварова, Максим бросился к ним:

— Ну что, разобрались? Все выяснили?

Уваров, опережая глупые вопросы со стороны Макса, которые легко могли их выдать, остановил того:

— Разобрались, разобрались, товарищ сержант. Ведите себя, как подобает сотруднику вашего ранга при подчиненных.

Макс недоуменно остановился, он увидел, как отец усиленно моргает ему, на что-то намекая и поддерживает Уварова:

— Да, сержант Антоненко. Вы не дома, в Москве, а в тылу врага. Так, что потрудитесь вести себя соответственно.

Максим понял, что происходит какая-то ему еще не понятная игра со стороны их компании в отношении чужих, но все такие решил ее поддержать:

— Виноват, товарищ командир. Переживал много. Больше такого не повториться. Жду ваших приказаний.

— Познакомьтесь. Это сержант госбезопасности Антоненко Максим Николаевич. Это сержант госбезопасности Синяков Виталий Иосифович. Это старшина Долматов Пантелей Егорович.

Сзади залаяла собака. Обернувшись, все увидели, что к ним подходил пограничник Трохимчук, еле сдерживая на поводке своего Мухтара:

— Товарищ старшина, а что с диверсантами делать то будем?

Подбежавший к нему Долматов, показал кулак и что-то шепнул на ухо. Лицо у ефрейтора вытянулось и он чуть не отпустил своего пса. Затем, опомнившись, подхватил Мухтара за ошейник и утащил в сторону.

— Извините, товарищ капитан госбезопасности. Не успел еще всем сообщить. — стал оправдываться старшина.

— Хорошо. Но всем не надо. Только пограничникам. Остальным достаточно сказать, что мы свои и все. О настоящей нашей миссии никому не распространяйтесь. — предостерег его Уваров.

Возле подводы, на которой лежал командир полка, собралась небольшая группа командиров и красноармейцев. В стороне от них на земле лежал связанный Баюлис. Его охранял один из красноармейцев. Первым к Баюлису подбежал старшина Долматов, пытаясь поднять его и развязать руки. К нему на помощь пришли Николай с Максом.

Увидев Бондарева, подошедший Синяков спросил:

— Что случилось, Игорь Саввич? Что с командиром?

— Я рядом не был. Но бойцы говорят, что командир полка потерял сознание. Сейчас санинструктор пытается что-то сделать. А вы разобрались уже с этими ди…? — Не успел закончить начальник штаба, с удивлением рассматривая еще одного незнакомца.

— Да. Ошибочка вышла. Это — наши. Документы проверили. Все точно. Разрешите представить. Начальник штаба стрелкового полка капитан Бондарев Игорь Саввич. — указал Синяков на Бондарева, затем на Уварова. — А это, капитан государственной безопасности Уваров Олег Васильевич.

Все командиры и красноармейцы, стоявшие рядом, встали по стойке "смирно". Бондарев хотел было доложить старшему по званию обстановку, но Уваров, смотря на потерявшего сознание Климовича, остановил его:

— Я уже все знаю, капитан. У вас врач есть?

— Никак нет. Только три санинструктора. Да и те, толком ничего не умеют.

— Понятно. У меня в группе есть врач. Да вы его уже видели. — с этими словами Олег повернулся в сторону Баюлиса. Он увидел, как Николай что-то тихо разъяснял Янису. Сначала лицо у Яниса вытянулось, затем открылся рот от изумления, но под конец разъяснения он уже кивал головой, давая понять, что все понял.

— Янис Людвигович. Подойдите сюда, пожалуйста. Я вас представлю товарищам.

Растирая затёкшие руки, с чувством собственного достоинства, подтвержденного информацией Николая, Баюлис подошел к Уварову.

— Это Баюлис Янис Людвигович, военврач второго ранга. Что с командиром, Янис Людвигович?