Андрей Захаров - Пропавшие без вести

— А я то, по-старше в звании буду, чем все в этом лагере. — произнес вслух Олег. — Надо их всех сразу "построить", но не лохонуться, а то потом хреново будет.

Закончив с часовыми, Уваров вернулся туда, где "отметился" боец Лускин. Переоделся в чужую шинель, благо были почти одного телосложения, затянул все ремни и взял в руки СВТ-40. На голову одел чужую пилотку, а свой бушлат с банданой спрятал в кусты, где уже находились РД и снайперка Николая. "Ну, что, товарищ капитан государственной безопасности Уваров Олег Васильевич! Вперед, на подвиги! Нас ждут великие дела! Мать их!".

* * *

Новость о том, что они всей компанией попали в август 1941 года, ошарашила Максима. Как это возможно из 2009 года попасть в 1941 год! Фантастика какая-то! Этого просто не может быть! Их просто розыгрывают как в телепрограмме "Розыгрыш"! Но когда начали до боли бить отца и на той стороне озера раздались выстрелы, когда он увидел в лагере раненых по-настоящему и даже убитых под брезентом, когда с самого утра все пошло не так, то можно поверить и в любой бред… Действительно, всё вокруг него казалось бредом, расстройством психики, галлюцинациями или еще как угодно это назовите, но не той нормальной реальностью, что была вчера… Вчера… Это было вчера… А сегодня он здесь и его в любую минуту могут расстрелять, лишить жизни… И не только его, а и отца, и дядю Яниса… Стоп. А где дядя Олег? Его ни где и ни кто не видел! Одна надежда на него! Максим не знал, где находится Уваров, но знал точно, что тот не бросит в беде своих друзей. Ну не такой он человек! Оставалось одно — ждать. Самое главное, не провоцировать этих людей на расстрел.

Когда Максима вели к землянке, он случайно бросил взгляд в сторону бронетранспортера с фашистским крестом на борту. Возле бронетранспортера, на снарядном ящике сидела девушка в солдатской шинели. От одного взгляда, упавшего на нее, Максима словно ударило током. Он встал как вкопанный в землю. Таких красавиц он не видел в своем мире! Все эти "Мисс мира" и так далее, рядом с ней не стояли! Ее лицо было лицом ангела, голубые глаза, темные брови и алые пухленькие губки просто сводили с ума! А какие волосы! Пышные, светло-русые, почти до пояса! Это была настоящая, славянская девичья краса! Эх, мама моя родная! Держите меня, а то сейчас брошусь ее целовать!

Девушка, сидя на ящике, расчесывала свои волосы и вплетала их в косы.

— Ну чего встал?! Иди давай. — подтолкнул Максима в спину Нефедов.

— А как зовут девушку? — спросил его Максим, оставаясь на месте.

— Не для тебя, паря, деваха эта. Оксаной ее зовут. Она девушка нашего лейтенанта-артиллериста. И переводчица. А ну, давай, топай, диверсантская морда! — удар кулака обрушился на спину Максима, да с такой силой, что тот чуть не упал на землю.

Когда двое из сопровождавших, завели отца в землянку, Максима, по приказу старшего, оставили под деревьями, под охраной Нефедова. Трохимчук увел своего Мухтара кормить, да и принести для остальных что-нибудь перекусить, скоро время обеда, а во рту маковой росинки не было. Дед с внуком ушли в другую землянку.

Максим попытался занять положение, при котором было удобнее наблюдать за девушкой, но перед ним встал Нефедов:

— Чего, фашистская мразь, вылупился! А ну, отвернись, а то сейчас глаза повыкалываю!

Пришлось Максиму сесть к девушке спиной. Услышав из землянки звуки ударов и крики отца, Максим попытался подняться, но полученный от Нефедова подзатыльник, остановил его.

Вдруг он услышал знакомый до боли голос:

— Здорово, землячок. А где здесь особист из штаба армии. У меня к нему поручение от командира полка, подполковника Климовича.

— А вон, в той землянке, со старшиной главного диверсанта допрашивают.

Максим осторожно обернулся на знакомый голос. Перед ним стоял Уваров, в солдатской шинели и с пилоткой на голове. На плече у него висела винтовка СВТ-40. Максим попытался было что-то сказать, но Уваров, своим выражением лица, дал понять, чтобы тот молчал. Макс понял. И снова получил тычок в голову.

— А ну, не мотай своей башкой, а то, ненароком, дырку сделаю. — пригрозил ему Нефедов.

Взяв в руки винтовку, Олег спустился в землянку. Это была не землянка, а настоящий блиндаж. Перекрытие в два наката, все стены укреплены толстыми бревнами. Поэтому ее и не засыпало во время землетрясения. Вход был завешен брезентом. Вдоль стен находились деревянные нары-лежанки, покрытые сосновыми ветками, а кое-где и одеялами. Почти в самом центре стоял самодельный деревянный стол, на котором светилась керосиновая лампа и лежал автомат ППД.

— Тебе чего, боец?

— От командира полка я, от подполковника Климовича. К вам, товарищ сержант государственной безопасности. По делу…

Когда глаза Олега немного привыкли, он увидел на полу связанного и корчившегося от боли Николая. Над ним стоял, ранее виденный Уваровым через прицел, командир со звездой на рукаве. Это был Синяков. С расстегнутым воротником, он тяжело дышал, видно устал наносить удары пленному. Недалеко от него расположился старшина-пограничник. Его автомат лежал на нарах.

— Что у тебя за дело, боец…

— Предъявите ваши документы и немедленно.

— Да ты чего, боец, с ума сошел! Ты с кем разговариваешь?!

Старшина, видно что-то начал понимать и потянулся за своим автоматом.

— Стоять, старшина, а то я сейчас в тебе больше дырок сделаю, чем мама с папой. — спокойно пригрозил тому Уваров и передернул затвор СВТ. Синяков с Долматовым застыли и подняли руки. Антоненко стал приходить в себя:

— Это ты, Олег? Чего так долго не приходил? А то эти придурки уже достали меня!

— Я, Коля, я. Старшина, развяжите его. — направленный ствол винтовки ускорил действия Долматова и вскоре Антоненко был освобожден от веревок.

Как только Николай поднялся на ноги, он резким движением ударил своим пудовым кулаком в лицо особисту. От полученного удара, Синяков взлетел и распластался на дальних нарах. Старшина снова попытался дотянуться до автомата, но Уваров остановил его:

— Старшина, я же тебе сказал, не дергайся. Мы тут все свои. По-своему и разберемся.

— Вам отсюда никуда не уйди. Кругом, наши. Диверсанты фашистские! — с ненавистью в глазах прошипел Долматов, сжимая кулаки.

— Ты прав, старшина. Мы — диверсанты. Но не фашистские, а советские. — ответил ему с усмешкой Уваров. Николай недоуменно посмотрел на друга, но увидев, как Олег подмигнул ему, решил промолчать и включиться в заинтересовавшую его игру. Уваров продолжал разговор со старшиной: