Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Я дернул плечом.

— Было дело, ваше благородие. По совести рассудили. Так оно и правильно.

— Может, и правильно, — кивнул он. — Только мне все равно такое не по нраву. Выходит, я тебя трофеем одарил честь по чести, а ты по итогу без коня остался. Непорядок.

Он обернулся и махнул одному из своих. Из-за сарая вывели коня, которого я до того не заметил.

Это был гнедой мерин, крупнее наших карачаевок, сухой, ладный, с широкой грудью и красивой лоснящейся гривой. На лбу узкая белая отметина. Уши небольшие, настороженные. Молодой, резвый, но без дурной горячки.

С первого взгляда видно было: не рабочая лошадка. Порода.

— Чистый кабардинец, — сказал Бекетов, не без удовольствия разглядывая мою физиономию. — Мерин, так что лишней дури в нем нет, а вот сила и выносливость имеются в достатке. Для тебя, Григорий, самое оно.

Я молча обошел коня вокруг.

Наши карачаевки в горах цены не имели, этого у них не отнимешь. Невысокие, умные, выносливые. Но в этом мерине чувствовалась еще и стать. Таких кому попало не дарят.

— Ваше благородие… — начал я.

— Не надо, — перебил он. — Принимай спокойно. Это тебе в благодарность. Ну и чтобы, так сказать, справедливость восстановить. Командование меня за то дело с абреками наградой облагодетельствовало, а это мой тебе ответ выходит.

Он подошел ближе и потрепал коня по шее.

— Я тогда еще понял, почему ты из всей добычи коня выбрал. Не стал в вещах абреков копаться, значит, толк в этом понимаешь. Вот и владей, Гриша.

Я медленно выдохнул.

— Благодарствую, вашбродь.

— Зовут его Сапсан.

Вот тут меня и впрямь пробрало.

Я даже моргнул пару раз. Соколы на моих шашках, Хан вон сидит на коньке крыше, а теперь еще и конь Сапсан. Полный, черт его побери, соколиный набор выходит.

— Не нравится имя? — нахмурился Бекетов.

— Да нет, наоборот, — поспешил я развеять сомнения поручика. — Лучше имени и не придумать.

Сапсан тем временем вытянул морду и аккуратно ткнулся мне в плечо, будто знакомился. Я провел ладонью по его теплой мускулистой шее.

— Ну вот и добре, — сказал дед. — Без коня казак кругом сирота. А теперь, Гриша, иди хоть умойся с дороги. На кого ты похож? У тебя гость в доме, а ты весь в пыли.

После поездки и правда хотелось сперва ополоснуться. Аленка вынесла мне чистый бешмет, забрала дорожную одежду, и я у бочки возле бани быстро привел себя в порядок. Потом вернулся под навес, где уже накрывали на стол.

Алена подала чай, хлеб, холодное мясо и миску с огурцами. Машку от стола сперва попробовали оттереть, но она все равно устроилась неподалеку и хлопала ушами. Дед сел во главе стола, как хозяин дома, а Бекетов оказался напротив меня.

Мы спокойно дневали, а я при этом не без интереса разглядывал поручика. Это был не франт и не паркетный шаркун, а настоящий полевой офицер. Загорелый, сухощавый, подтянутый, с прямым взглядом. Сейчас, сидя напротив Бекетова, я вдруг поймал себя на мысли, что именно так и рисовались мне в прошлой жизни благородные русские офицеры из произведений Лермонтова, Куприна и других классиков.

— Что глядишь так? — спросил поручик, заметив мой взгляд.

— Да так… — неопределенно ответил я. — Спасибо, что заехали.

— И правильно, — буркнул дед. — Нынче не всякий добро помнит.

Бекетов чуть усмехнулся и взял чашку.

— Внук ваш, Игнат Ерофеевич, в тот день нам шибко помог. Даже потерь в отряде, думаю, было бы больше, не говоря уже о том, что нам еще не один день пришлось бы за теми абреками гоняться.

— Это да, он у нас глазастый, — сказал дед не без гордости.

Дальше разговор сам собой перешел на лошадей. Мне даже вспомнилось, что в прошлой жизни мужские посиделки частенько скатывались к разговорам об автомобилях. Эпоха другая, а суть та же.

Больше говорил Бекетов. Как драгуны отбирают коней, как за ними ходят, как учат. Почему хороший мерин в походе часто надежнее норовистого красавца-жеребца.

Я слушал с интересом, потом и сам втянулся. Сказал, что карачаевки в наших предгорьях многих крупных строевых лошадей обходят. Про выносливость их рассказал, про ум, про то, как они в горах дорогу держат. Поручик не спорил, а, наоборот, кивал, соглашаясь.

— Для гор и трудной дороги карачаевская порода замечательная, — сказал он. — Тут ты прав. Но нам они не подходят. Ежели я своих молодцов на таких низкорослых кобылах на смотр выведу, смеху на весь полк будет. А вам, казакам, лучше и не сыскать.

Чаю мы выпили не по одной чашке. Дед пару раз вставлял свое слово, и я с интересом смотрел, как они с Бекетовым неожиданно легко сошлись.

Потом я все же спросил:

— А как вы, вашбродь, вообще узнали, что коня пришлось вернуть?

Бекетов чуть повел плечом.

— Кавказ, Григорий. Здесь слух иной раз быстрее газеты ходит. Вот и до меня дошло. А мне как раз в ваших краях быть выпало, так я и решил заскочить.

— Добре, благодарствую, вашбродь.

Я только договорил, как от ворот донесся голос:

— Сказано же вам было, господа, обождать!

Потом другой, уже резче, почти с визгом:

— У меня дело спешное, государственное. Отворяй, не то сам отвечать будешь!

Мы с Бекетовым переглянулись. Поручик медленно поставил чашку на стол и поднялся с места.

— Похоже, Григорий, гостей нынче у тебя полон дом, — сказал он с усмешкой.

Я встал следом. Дед тоже было дернулся, но я качнул головой, мол, сами разберемся. Аленка подтянула к себе Машку, чтобы та под ногами не путалась.

У ворот стоял шум и ругань, причем односторонняя. Двое драгун заступили проход и стояли как вкопанные. Один даже ладонь на эфесе держал лениво, вроде бы и намекая, но с видом столь уверенным, будто ему все происходящее смертельно наскучило.

За воротами топтался Солодов. С ним были трое жандармов, все запыленные, злые и явно давно не видевшие ни отдыха, ни нормального сна. Немудрено, погоня за Остапом им даром не далась. Лошадей их держал еще один жандарм. Видно было, рассчитывали наскоком вломиться и учинить допрос прямо на месте.

— Я вам русским языком говорю, — повторил драгун с показательной ленцой, — их