Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Но ограждение вы заметили?

— Заметил. Хитро поступили — на тридцать километров отнесли.

— Вот именно. Они огородили огромную пустынную территорию. Я уверен, здесь есть и минные поля, и датчики движения. Была проделана огромная работа. Туда же ведет подземный кабель высокого напряжения от ЛЭП.

— Да я увидел… — я положил снимки на стол — что вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы вы выяснили, что это за объект. И только.

— И только? Вы сами себя слышите?! То что вы мне предложили, называется «шпионаж», «измена Родине».

— Это не ваша Родина.

— Это наше вассальное государство. Забыли? Мы отвечаем за его безопасность. Выяснять что-либо для североамериканской разведки я не буду.

— Мы не представляем…

— Послушайте меня, господа. Вы пригласили меня сюда, чтобы рассказать том что вас беспокоит — и я выслушал вас. Но если вы ищете человека, который предаст — не по адресу. Я русский офицер, офицер флота и дворянин. В нашем роду нет и не будет предателей. Я выясню, что это за объект. И поступлю так как сочту в этом случае нужным. Перед вами же я никаких обязательств не беру. Честь имею.

Мисс Вачовски хотела что-то сказать — но посол перебил.

— Господин Воронцов, я понимаю вашу позицию и уважаю ее. Но я хочу взять с вас слово, слово офицера и дворянина. Дайте мне слово, что сделаете все, чтобы не допустить войны между нашими народами. Тогда я буду спокоен.

Я утвердительно кивнул.

— Такое слово я могу дать. Война никому не нужна.

Наверное, это и в самом деле безумие. Позднее сотник, чудом выживший в мясорубке, вспоминал о том, что они тогда сделали, и удивлялся, как им хватило ума сотворить такое. впятером, без поддержки, в чужой стране, с которой Россия даже не воюет… Это Австро-Венгрия воевала… готовилась воевать, а Россия не воевала.

Но все таки они это сделали. Безумству храбрых поем мы песню…

Они просто залегли рядом с полотном, накрывшись накидками — четверо, два автомата и два пулемета. Еще один — от него зависело все, смогут они сделать то, что задумали, или им придется штурмовать Пожаревац впятером против всех — находился на позиции двумястами метрами ближе к городу. Снайперская винтовка Steyr, неавтоматическая, но с отличной оптикой и глушителем. Нужно было сделать как минимум два выстрела, все это во время прохождения состава. Выстрел, перезарядка — затвором, а не автоматически, как привыкли русские казаки — снайперы, и снова выстрел. Все это — почти что в темноте, можно сказать наугад. Если хоть один выстрел окажется неточным — привет. Приехали… воевать впятером против целой части. Ну, не части… но рота тут точно есть, скорее даже усиленная рота.

Соболь сказал, что он и четыре раза выстрелит и попадет. А Соболь ни разу не обманывал…

На эту мысль сотника натолкнуло расположение вагонов в составе. Первыми шли пассажирские вагоны с личным составом. Вторыми — крытые полувагоны, совсем такие как на русских железных дорогах. Третьими — платформы с техникой. Вот и пришел в голову вопрос — а что если эти платформы отцепить?

По идее — на каждой платформе должен быть стрелок. Охранник. Долженствующий следить, чтобы этого не произошло. Но будет ли? Европа все таки. Пусть и южная, где все не так в «правильной Европе».

Если будет охранник — он умрет. Если нет — значит, все поживут. Пока. Если наконец охранник будет, но Соболь не сумеет его «чисто снять» — тогда умрут они.

Вот такая вот головоломка.

Божедар, сильно нервничающий — лучше бы его вообще в стороне оставить, но нужен был буквально каждый — в который уже раз полез к рельсам, положил на них ладонь, что бы понять, едет ли по ним состав.

— Гудят, аж страшно! — сообщил он.

Сильная рука стащила его с полотна, отвесила добрую оплеуху…

— За что?

— Говорил тебе, не суйся наперед!

Сам сотник думал, что они будут делать, если первой пойдет дрезина. Самая обыкновенная дрезина или автомотриса[506], несколько автоматчиков, возможно пулемет и прожектор. Этого уже хватит, не говоря о том, если будут использовать тепловизор или радар. А что — запросто, ситуация здесь далека от нормальной, может быть и то и другое. Если пустят такой авангард перед основным поездом — им опять-таки хана.

Божедар, обиделся, засопел, но ничего не сказал…

— Кажись и в самом деле идет… — сказал Чебак.

— И ты зараз туда же!

Сотник был просто на нервах, но он четко слышал — и в самом деле — идет. Точно идет, такой глухой гул, едва заметная вибрация рельсов, возникающая при передвижении по ним многотысячетонного состава. И в самом деле — идет.

— Плюс! — донеслось из рации. Дело сделано.

— Готовность! — Велехов говорил в полный голос, опасаться было уже нечего…

Первым появился тепловоз — большая, темная, неудержимо надвигающаяся масса, он шел по рельсам как призрак, тяжело пыхтя, не включая головного прожектора, лишь тускло светилась в темноте кабина, подтверждая, что это не призрак, это и в самом деле состав. Ни один дурак не стал бы лежать на насыпи рядом с самыми рельсами, если бы не нужда… через их Вешенскую теперь тоже ходили поезда, они пацанами шуровали на путях. на грузовом дворе станции, нот такого, лечь к рельсам им и в голову не приходило…

Грозный лязг, гул накатывал на них, лежащих и прячущихся, и не было от него никакого спасения.

Тепловозов было четыре, прицепленные цугом они вытаскивали огромный, почти на семьдесят вагонов состав, земля стонала от его тяжести. Сразу за ними пошли вагоны — пассажирские, с наглухо задраенными черной материей окнами, с закрытыми тамбурными дверьми — похоже здесь озабочены были больше не безопасностью, а скрытностью, потому и пошли ночью, потому и задрапированы все окна до единого, потому и нет в открытых тамбурных дверях часовых с фонариками и автоматами. Сами себя обхитрили.

Сотник пересилил себя, поднял голову. Перед ним проплывали колесные пары, одна за другой…

Километров сорок в час. Больше?

— Готовность!

Вагоны прошли, теперь пошли теплушки, крытые полувагоны. Темные как ночь… и снова похоже никакой охраны.

Тот ли это состав?! А как насчет условного знака Соболя?

Платформы! То что им нужно… Что-то темное, бесформенное на них… кажется, замаскировали… масксетями завесили, точно.

— Подъем!

Состав, казалось, увеличивал скорость — а может быть, так оно и было.

Запрыгнуть на движущийся поезд не так-то просто, пробовать никому не советую, остаться без ног или без головы легче легкого. Те, кто был с Вешенской, имели в этом теле небольшой пацанячий опыт, потому что жили у станции, конечно и хулиганили там… не без этого. Но даже для них это было проблемой.