Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Вербуете… — с понимающей улыбкой осведомился я — не слишком ли дешевый подход, сударыня?

— Мы не пытаемся вас вербовать.

— Ой ли?

— Сударь… — Пикеринг тоже говорил на хорошем русском, недаром говорят, что в Госдепе русским на том или ином уровне владеет более половины специалистов — я уже давно догадался, что вы не совсем посол. Верней — что вы совсем не посол. И ваша реакция сейчас на наши слова это подтвердила. Люди, которые работают в разведке — глубоко циничные люди. Но сейчас — не время для цинизма. Мы должны быть вместе.

— Сударь — в тон ответил и я — ваши познания о разведке так же превосходят уровень обычного посла. И согласитесь — что цинизм разведчиков вполне оправдан и обоснован. По крайней мере — мне так кажется.

— Мы подошли к опасной черте. Люди президента всеми силами подталкивают его к очень опасным решениям. Конфронтация между нашими странами вышла на принципиально новый, смертельно опасный уровень. Новые технологии позволяют совершить внезапный пуск ракет с замаскированных носителей из любой точки Земли. Раньше эта технология — я имею в виду систему «Комар» была только у вас. Сейчас она появилась и у нас — вы слышали о новых разработках BAE[499]?

— Вы имеете в виду воздушную платформу вертикального старта Томагавков на базе Боинг-747[500]? Как же, слышал. Только она не эквивалентна нашей. В нашей технологии баллистическая ракета воздушного базирования прячется в грузовом отсеке совершенно стандартного транспортника. Вы думаете, мы продаем транспортные самолеты по всему миру просто так? Нет, и из-за денег, конечно, тоже. Но не только из-за них. Ракета может быть в любом самолете, в том числе в том который принадлежит гражданской авиакомпании, вы не сможете отследить пуск до самых последних секунд, когда уже будет поздно. Ни одна система ПРО, которую вы так старательно разрабатываете, не успеет среагировать на внезапный старт баллистической ракеты с разделяющимися головными частями из произвольной точки воздушного океана. Эта точка может быть совсем рядом с вами, с вашими границами — и вы не успеете даже передать сигнал атомной тревоги на свои пусковые. Мы проводили моделирование, даже при полностью развернутой системе ПРО при внезапном массированном пуске БРВБ до девяноста процентов ракет первой волны прорвутся к своим целям. Если не удастся достичь фактора внезапности — этот процент падает до пятидесяти, но все равно это приемлемый уровень поражения, тем более что за ракетами первой волны пойдут более массированные вторая и третья волна — ракеты со стратегических подводных ракетоносцев, ракеты с наземных мобильных ракетных установок, ракеты со стратегических бомбардировщиков. В то же время, ваш самолет мы сможем распознать, что на экране радара — его сигнатура[501] хоть немного но отличается от гражданского Б747, что видно с борта перехватчика. Уйти от перехватчика семьсот сорок седьмой не сможет ни при каких обстоятельствах. Дальность полета Томагавков — не стратегическая, а тактическая, прорваться за пределы наших рубежей обороны вы не сможете. На севере патрулируют дальние перехватчики, ни Сибирь, ни Урал вы не достанете. Достанете Санкт Петербург — ну и что? Вы же понимаете, что штаб, где будет приниматься решение об ответном ударе, расположен в центре страны, в глубине наших оборонительных порядков, его не достать тактическими ракетами.

Вачовски хотела что-то сказать, но я предостерегающе поднял руку.

— Я еще не все сказал. Поведение страны, которую вы представляете, в последнее время напоминает пьяного ковбоя, который вышел из салуна на улицу в поисках неприятностей. Но в наших Кольтах достаточно патронов, господа. Если вы выбрали Россию в качестве мальчика для битья — то вы серьезно ошиблись. Смертельно ошиблись — так будет точнее.

Пикеринг и Вачовски несколько секунд переваривали сказанное.

— У вас исключительные познания в военном искусстве, господин посол… — ехидно сказал Пикеринг.

— Я контр-адмирал Русского флота, господа, забыли? Я длительное время служил на флоте и этого не скрываю.

— Хорошо. Карты — на стол. Скажу прямо — у нас есть все основания полагать, что группа людей в окружении нашего президента готовит вооруженное столкновение между Североамериканскими соединенными штатами и Российской Империей.

Я пожал плечами.

— Заприте их в психушке…

Вачовски побагровела от злости, я примирительно поднял руки.

— Ладно, ладно. Basta[502]. Без шуток. Как говорится в одном вашем дурном фильме про Россию — какие ваши доказательства[503]?

— Посмотрите внимательно.

Я взял пачку снимков, судя по виду спутниковых, которые положила передо мной Вачовски, начал просматривать их. Судя по всему, на них был изображен какой-то сильно укрепленный объект, в горно-пустыннной местности.

— Что это?

— Это ядерный центр в Натанце[504]. Принадлежит Персии. Там завод по обогащению урана и по производству ядерных взрывных устройств.

Я отложил снимки на стол.

— Придумайте что-то получше. Это не смешно.

— Нам тоже не смешно — раздраженно сказала Вачовски — это положили на стол Президента.

Господи… А ведь и впрямь положили.

— И что сказал Президент?

— Приказал готовить варианты решения этой проблемы.

— Он с ума сошел?!

— Это еще не все.

— Господи… Еще что?

— Эти снимки — малая часть Персидского досье, лежащего на столе президента. Есть и более худшая часть — сведения о том, что шахиншах Мохаммед прямо причастен к терактам десятого сентября и готовит на территории Североамериканских соединенных штатов новые теракты, в том числе с применением ядерного оружия.

— И это тоже положили на стол президента?

— Да…

Впору было и в самом деле задуматься. Североамериканскими соединенными штатами я не занимался вплотную, знал только то, что есть в открытом доступе — но и этого хватало. Президент Меллон-младший казался наследником и прямым продолжателем дела Фолсома, кроме того — он казался несамостоятельным. Да и как руководителем великой державы может быть алкоголик, обанкротивший собственное дело?! Если он разрушил собственное дело — то что же он сделает со страной?!

— Я не верю.

— Послушайте! — вот теперь Вачовски разозлилась окончательно — как можно быть таким непробиваемым?! Не я определяю политику Белого Дома в отношении Российской Империи. Я ведущий аналитик по вашей страны, мне приносят исходные данные и на основании их я делаю заключения. Понятно? Что мне принесли — то я и анализирую, я не занимаюсь оперативной работой и не строю пустых версий. Вот объект в Натанце. Что это такое?!