Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Вздохнув, принялся одеваться – дел ещё было полно. Если во времена мира офицеры не слишком утруждали себя, то в походе, да когда на тебе висят две не самые простые должности… Проблема ещё и в том, что это не канцелярия – не получится высидеть положенные часы, график работы что у командира эскадрона, что заместителя комбата, что у квартирмейстера – рваный.
Штаны, портянки, сапоги… Вообще-то было положено носить чулки – "Как в Европе", но почти сразу Игорь/Владимир перешёл на портянки – удобней, да и дешевле намного. Одел рубаху – шёлковую из-за "вшивого" поверья[62], натянул камзол…
— Да иди уж, княже, — бесцеремонно сказал Тимоня, — всё одно – без тебя дела не переделаются.
В палатке, которую он приспособил под делопроизводство, Владимир пробыл недолго – почти тут же прибыл вестовой от полковника.
— Звал, Прохор Михайлович? — обратился он к подполковнику, едва зайдя в палатку.
— Да, князь, — серьёзно ответил мрачноватый Рысьев, покусывая обвисший ус, — мне намекнули на… одну операцию… Хотя, тебе-то точно можно. Не уверен – потому как в этом и сами командующие не уверены, но кажется, что нам предстоит рейд к Берлину.
Поручик присвистнул и выругался матерно.
— Вот-вот, я так же отреагировал, — понимающе усмехнулся командир, — ясно же, что нами начнут затыкать все дыры. Так что…
— Да ясно, — выдохнул попаданец, — подготовить материальную часть так, чтоб всё было, но ничего при этом лишнего – чтоб движение не замедлялось. Сделаю.
Начинать дела пришлось с тех самых торговцев – штраф за коллегу они заплатили, да и овёс поставили качественный. Полученные деньги Игорь/Владимир не стал класть в карман (хотя вообще-то, такое считалось вполне законным заработком), а пустил на нужды полка.
В само же полку он устроил проверку и закономерно обнаружил кучу косяков. Ну и поскольку матчасть требовалось приводить в порядок и избавлять от гор хлама, не объявляя о походе, то…
— Это что такое? — шипел поручик на смотре, — как маркитанты уже путешествуем. Гвардейский обоз, мать вашу!
Уланы засопели – сравнение с гвардейцами, известными сибаритами и барахольщиками, им не слишком льстило.
— Навести порядок – чтоб ничего лишнего не было, а нужное – было. Все всё поняли?
Несмотря на уверения в понятливости, офицер основательно прошёлся по пунктам и составил список основных требований, вручив каждому из ответственных людей. Ну а поскольку избавляться от барахла желательно было без особого ущерба для уланских кошельков, то и.о. квартирмейстера вызвал тех самых купцов-поручителей.
— Уланы избавляются от трофеев, — рублеными фразами начал он речь, — и ваша задача – помочь нам в этом, дав справедливую цену за барахло.
Торговцы потели и молчали – после того происшествия с плетьми они почему-то стали относиться к нему предельно серьёзно. Усмехнувшись уголком рта, поручик добавил:
— В убыток работать не прошу – прибыль у купцов должна быть. Но и скупать за бесценок не стоит.
— Сделаем, ваша светлость, — ответил за всех старший, нервно оттянув узел шейного платка.
Глава восьмая
Судя по всему, союзное командование никак не могло договориться – бестолковщина продолжалась. Вообще, на этой войне было много непоняток и откровенно вредительских распоряжений. Нужно признать, что виновата в этом была Австрия – в основном. Государство "лоскутного" типа во многом держалось на дипломатии, что с одной стороны хорошо, а с другой – из-за этой самой дипломатии частенько начиналось топтание на месте, когда нужно было сделать решительный рывок.
Ну и результат – австрийские полки по отдельности были вполне недурны, как и военачальники, но свести вместе чехов, немцев (у которых добрый десяток сильно отличающихся диалектов), венгров… И все со своими амбициями, взаимными претензиями.
По мнению Игоря/Владимира, австрийские полководцы были скорее психологами, дипломатами и историками, чем военачальниками – только так можно было хоть как-то командовать достаточно крупными и разнородными войсковыми соединениями. Ну и результат понятен – при прочих равных пруссаки их лупили всегда, да и снабжение…
К сожалению, русские войска были сильно привязаны к австрийским и французским союзникам и всякой… мелочи просто из-за того, что "гуляли" по их территориям, да и снабжать находящиеся в Пруссии войска из России достаточно проблематично – телегами-то… Хотя, многие вещи приходилось возить именно из России, несмотря на заметное удорожание из-за расстояния. Ну а что делать, если союзники то и дело подводят?
Вот и сейчас, вместо нормальной работы, приходится заниматься охраной обозов. Опять немчура вовремя не обеспечила и приходится теперь везти обоз через "слоёный пирог" или проще говоря – через территории, на которых могли быть как как русские/союзные, так и прусские войска.
Тотлебен со своим авангардом вроде как уже "резвился" под стенами Берлина…
— Дахрен его знаит, чегой он полез туда? — сплюнул один из приданных отряду калмыков, занимавшихся разведкой.
— Связать войска противника, — как по учебнику оттарабанил корнет из недавнего пополнения.
Владимир переглянулся скептически с Аюкой, затем есаул произнёс вкрадчиво:
— А сколько войск у енерала? — и сам же ответил, — да тыщи три. А гарнизон – хотя бы полторы[63]. Да хоть бы и не было его – сколько в городе покалеченных солдат, да горожан, кто может взяться за ружжо? До хренинушки – и никому не хоцца, чтобы войска город разграбили.
— Да и за прошлый набег[64] гарнизону хвосты понакрутили, — вставил весомоё слово поручик, — так что будут сопротивляться. Ну и увлёкся Тотлебен – увязнуть-то в битве легко, а дальше? Основные наши далече, сразу не придут на помощь, а вот пруссаки – могут.
Тотлебен, несмотря на все достоинства, был известен как невероятный авантюрист и не один раз крупно вляпывался из-за этого, так что особых сомнений – пойдёт он на штурм или нет, у попаданца не было. Не было и у Аюки – на редкость умный и образованный человек. Ну а речь… Что тут поделаешь, если обучал его выходец из какой-то русской глубинки – СОВСЕМ глубинки.
Обоз доверили уланам потому, что больше, как оказалось – некому. Калмыки и казаки – слишком лёгкая конница, не выдерживающая серьёзного противостояния. Да и отношение местных жителей к ним было не лучшим. Чего уж греха таить – что те, что другие, мародёрами были знатными, да и прусская пропаганда работала. В общем, большая часть местных была искренне уверена, что "дикие азиаты" (а к казакам это тоже относилось), едят жареных младенцев и занимаются осквернением храмов.