Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

— Когда ты упал…

Казак ухмыльнулся и разгладил седые усы.

— Красиво, да⁈ Военная хитрость! А потом пиф-паф… и немчура того.

Действительно. Упал Сахаров на загляденье. Будто ему как минимум сердце навылет прострелили.

Окончание фразы я понял только тогда, когда мы с Сахаровым подошли к стрелку, который едва нас всех не отправил на тот свет.

— Не может быть! — воскликнул я, обозревая труп.

Каким-то чудом луч нейтронника его не задел! Прошелся вокруг, свалил несколько деревьев, но «немчуре» не нанес ни царапинки.

Зато пуля казака снесла ему полскулы вместе с частью черепа.

— Матерый, — уважительно сказал Сахаров.

Я же приобнял Сахарова и сказал:

— Спасибо тебе, Виктор Палыч. Спас ты нас сегодня всех.

Горячка боя стихала, боевые коктейли покидали кровь, распадаясь на безобидные соединения. И на меня нахлынула злость на самого себя.

Балбес! Решил, что самый крутой? Что раз ты ростом на две головы выше любого из местных, так и умение твое самое умелое⁈

Дурак!

Похоже, стрелок, что едва не отправил нас всех на тот свет, шел параллельно отряду. Своего рода фланговая разведка.

Я бегло осмотрел убитых.

Спецы. Все лет под тридцать. Бывалые. На телах шрамы. Вооружение нестандартное. Пара знакомых карабинов, а у остальных какое-то незнакомое оружие. Короткорылое, полностью из металла. Внизу торчит длинный магазин, приклад складывается. У еще одного обнаружилась длинная винтовка с оптикой. Снайпер.

Видимо, какая-то разведка. Похоже, за нас взялись всерьез.

Но об этом всем после. Сейчас главное Семен.

«Барт! Слышишь меня?»

«Да, Оператор».

«Возьми пеленг на меня и быстро сюда. Кононенкову скажи: нарвались на немцев. Семен ранен. Нужны носилки и четыре человека».

«Понял тебя, Оператор».

Я вновь подошел к Семену. Дышал он значительно ровнее, но был очень бледен. Лоб покрылся испариной.

Медленно текли минуты.

Скаф прибежал через 15 минут.

Медмодуль уселся рядом с раненным и выпустил десяток сателлитов. Те деловито отодвинули модули МПП и принялись за дело. Теперь я был спокоен. Ранение в грудь — поганое ранение, но для технологий Руссийского Царства его лечение — не какая-то там сверхсложная задача. Если Семен дожил до прибытия медмодуля, за его жизнь можно было не опасаться.

А вот людей Кононенкова все не было и не было.

Я хлопнул себя ладонью по лбу!

Ну конечно! У них-то пеленга нету! Пришлось отправлять Сахарова.

К тому времени, как из села прибыл отряд ополченцев, Семен уже был в сознании. Лежал, привалившись к рюкзакам, и с интересом смотрел, как я собираю трофеи. В рюкзаках у немчур оказалось немало интересного. Похоже, это действительно была какая-то элитная разведка. Только такие спецы обвешиваются таким количеством разнообразного оружия!

Отдельно я сложил найденные документы и прочие бумаги. При помощи Барта, уже неплохо поднаторевшего в немецком, мы разобрали записи.

— Перед нами разведгруппа 1-й роты 11-го моторизованного пехотного полка 14-й моторизованной дивизии Вермахта. Старые знакомые.

— А какая разница? Все одним миром мазаны… падаль, — сказал Семен, сплюнул и поморщился.

— Тише ты. Не напрягайся.

Сидевший около него медмодуль выпустил гибкое щупальце и уколол Семена в запястье. Тот поежился и с опаской взглянул на робота.

— Скажи спасибо ему, Ратибор Велеславыч, чувствую, не он, так и отдал бы я Богу душу…

Я улыбнулся. Крестьяне почему-то относились к моей технике, как к живым существам.

— Передал, — серьезно кивнул я и тот же миг увидел пробирающиеся через лес фигуры.

— Да какой же это больной⁈ — воскликнул Сахаров, увидев сидящего Семена. — Мы тут, понимаешь, с ног сбились, поспешаем, а он расселся!

Пришедшие с ним ополченцы тоже разулыбались. Подходили к Семену, хлопали его по плечу. Пинали трупы немцев.

— Похоронить бы надо супостатов, — почесывая затылок, сказал Сахаров.

Я посмотрел на багровеющее небо на западе. Солнце уже не было видно за верхушками деревьев. Возиться с трупами было неохота, но… видимо, надо. Пусть лучше разведотряд канет в лету. Исчез — и все тут. Правда, был еще тот — сбежавший, только мне почему-то казалось, что это был не военный.

Я поделился своими подозрениями с Сахаровым. от, сплюнув кивнул:

— Истину глаголишь, Ратиборр Велеславыч, вестимо, проводник их вел. Сволочь… — он смачно сплюнул.

— Да тише ты, может, не по своей воле…

— Слишком ты о людях хорошо думаешь, командир. Да пусть и не по своей, мало ли способ убиться?

Я не стал спорить.

Мы дружно взялись за рытье могил немецкими же саперными лопатками. Почва была топкая, на дне ям тут же показалась вода. Я подумал было, как-то приспособить к этому процессу скаф, но так и не понял как. Перемазались — ужас.

Через два часа закончили. К этому времени солнце уже давно скрылось за горизонтом, бросив на лес густую тьму. Впрочем, при наличии скафа с этим не было особых проблем. Наскоро обтеревшись, я залез в него и включил прожектор на самую малую мощность. Все еще слабого Семена положили на носилки. А трофеи я положил в пространственный карман. Вскоре ничего не напоминало о разыгравшемся сражении. Только вытоптанная земля и семь холмиков, которые быстро сравняют с топкой почвой ближайшие дожди.

— Глядь, командир, опять летят, суки…

Лейтенант Виктор Саврасович Кулик поднял голову и проследил взглядом за тройкой немецких самолетов с крестами. Советских «ястребков» они не видели уже неделю. А немецкие волна за волной шли на восток.

Лейтенант вздохнул и осмотрел ложбину, в которой укрылся отряд. Теперь в нем было семнадцать человек.

А где остальные?

Сгинули.

А скоро сгинут и остальные.

— Загнали, как стадо овец… — пробормотал лейтенант.

Прополз вверх по склону и, приложив к глазам бинокль, посмотрел на дорогу. Вот подъехал еще грузовик, и оттуда ссыпались солдаты в серой форме. Из кузова начали выгружать ящики с патронами, ручные пулеметы… А потом кое-что, что заставило Виктора зло чертыхнуться. Минометы. Уже знакомые Gr.W.36. Такие придавались каждому пехотному взводу. Благо, дальность у них была сравнительна невелика — около полукилометра, а прицельная и того меньше.

Немцы распределились вдоль дороги и принялись споро окапываться, будто это на них сейчас пойдет атака.

— Как думаешь, Егор, скоро рванут?

Егор Свиридов, ветеран Халкин-Гола и Финской кампании, сосредоточенно вглядывался в виднеющуюся за полем дорогу.

— Эх, надо было по лесу идти, — с досадой проговорил он. Виктор промолчал. По лесу идти они пытались, но проводника найти не удалось, а места здесь болотистые, для хождения трудные. Стали забирать к дороге… и наткнулись. С тех пор их не оставляли в покое. Дважды они прорывались сквозь кружившие вокруг стаи, но их снова загоняли.

С востока снова грянуло.