Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Было привставший Кононенков, сел обратно, бросив на меня виноватый взгляд. Евграф тоже охолонился. Сахаров же сидел, да только поглаживал усы.

— Готово! Ну, держись, Ратибор Велеславыч, сейчас ты у нас попляшешь, ха-ха!

Они подвели меня к одному из сарайчиков. Из трубы на крыше из него валил душистый дым.

— Раздевайся. Совсем! — сказал Семен и сам принялся скидывать одежду.

— Вы сложены, как древнегреческий атлет! — покачал головой Кононенков, когда я разделся.

Я покраснел, надеясь, что это покраснение в полумраке никто не заметит. Впрочем, Кононенков, и сам обладал весьма спортивной, по местным меркам, фигурой.

Раздевшись, мы протолкнулись в тесное, наполненное паром, помещение. Мне пришлось согнуться едва ли не вдвое, чтобы в него протиснуться. В дальней стенке помещения виднелась печь с булыжниками наверху, по бокам были расположены скамьи, у печи стояла лохань с водой.

Семен повесил керосиновую лампу на гвоздик, отодвинул заслонку, обнажив пляшущий огонь, и кинул туда несколько поленцев, что лежали сбоку.

Куда уж больше? В «баньке» было градусов под 80.

Мы уселись, и Евграф плеснул на камни воды, «банька» тут же наполнилась паром так, что я вообще перестал что-либо видеть.

— Для начала нужно как следует пропотеть, — наставлял дед Лександр. — Евграф, а где веники-то?

Они засуетились и вскоре обнаружили деревянный тазик с чем-то замоченным. Евграф приподнял один из «веников». Это действительно оказался веник, собранный из высушенных веточек с листьями. От него шел потрясающий душистый аромат. Евграф взмахнул веником и оросил печкой водой, вызвав к жизни новую тучу пара. Температура еще поднялась, казалось, меня окунули в кипяток.

— Мужики… э-э-э… а это безопасно? — поколебавшись, спросил я, беспокоясь скорее за них. Я-то мог выдержать и не такие температуры.

Мужики дружно засмеялись.

— Не дрейфь, Ратибор Велеславыч! Какой русский не любит баньку-то, а? Как же вы там у себя оплошали, что позабыли об этом? — хохотнул Сахаров. — Вот до чего твой технический прогресс доводит, Иван Иваныч!

Кононенков улыбнулся. Он сидел, прислонившись к стенке с осоловелой улыбкой. Кажется, я никогда не видел еще его таким расслабленным.

Евграф снова махнул мокрым веником на печку, подняв температуру под потолком явно выше точки кипения. Мокрая духота расслабляла тело и душу. Кажется, я начал растекаться в лужицу.

Так мы и сидели, пока не началось страшное.

— Ну, кажись, достаточно, — со знанием дела кивнул Сахаров после очередного окропления печки. — Давайте-ка, ребятушки, прочь с этой полки. А ты, Ратибор Велеславыч, ложися. Сейчас париться будем.

По его указанию, я растянулся на лавке, чуть подогнув ноги и вытянув руку по швам. Лежать было не совсем удобно, лавка явно не предназначалась для таких, как я.

Евграф начал махать надо мной веником, нагоняя пар, а затем принялся аккуратно поглаживать кожу веником.

И вдруг…

Шлеп!

Я чуть было не подпрыгнул к потоку, активируя боевой режим!

Шлеп-Шлеп!

Хлесткие удары по пяткам вначале показались обжигающими, ноги словно окунули в кипяток.

Ох… И пошла потеха.

Вскоре за второй веник взялся Семен, и они начали дубасить меня уже в четыре руки.

А потом вдруг… скрипнула дверь.

— А ну, р-разойдесь! — раздался зычный голос Сахарова и в тот же миг меня будто бросили в прорубь! Ледяная вода окатила с ног до головы, а потом мужики снова взялись за веники.

Помоги мне Сварог!

Кажется, еще никогда со времен детства я не спал таким крепким младенческим сном. Проснулся рано утром на рассвете, ни Семена, ни Агафьи Мироновны уже не было. На печи виднелись только пятки Евстрата.

Я встал, вышел на крыльцо и потянулся, солнце едва-едва показалось из-за верхушек деревьев, заливая все вокруг волнами чистейшего света.

Мир, казалось, создали прямо вчера, настолько он был ярок. А может, это были лишь мои ощущения. Отпаренная кожа чувствовала малейшее дуновение ветерка.

Я сбежал с крыльца и принялся делать зарядку, разминая слегка одеревенелый со сна мышцы.

Появился Семен. Принес воды.

— Здрав буде, Семен…. — сказа я.

— Доброго дня, Ратибор Велеславыч. Как ты? Доволен моим потчеванием?

Я рассмеялся.

— Такого потчевания, я еще ни разу не испытывал! Если только вернусь в Руссийское Царство…

Я запнулся. Семен виновато улыбнулся, будто бы он был виноват в том, что я вряд ли смогу вернуться. И как напоминание о том, где я и что вокруг происходит, до моего слуха донесся далекий, еле слышимый, гул авиационного мотора.

Я вскинулся. Семен, видя, что меня что-то обеспокоило, тоже поднял голову. Через минуту и его слух уловил приближение самолета.

Так мы и стояли, пока в поле зрения не появился странный самолет, будто бы состоящих из двух. Два корпуса были соединены спереди и сзади балками, а в центре передней балки располагалась разделенная на переднюю и заднюю часть застекленная кабина. Из задней — торчало дуло пулемета.

Самолет летел довольно медленно, поэтому я его отлично рассмотрел.

А вот, что мне не понравилось, что он, исчезнув на востоке, через несколько минут снова появился на севере.

Ах ты!

Да это же разведчик! Снимает, гнида, Беловодье!

Ну, сейчас ты у меня попляшешь!

Тут вдруг за забором раздалось громкое пыхтение, а затем в калитку ворвался Кононеков.

— Товарищ Кочубеев! Сбейте его! Я знаю, вы можете! Он нас фотографирует!

— Еще как могу! — зло бросил я, кидаясь к стоящему под деревом скафу. Мгновение и я внутри, затылок опалило болью, и взор заполнился телеметрией.

Самолет уходил, забирая на запад, явно собираясь делать еще один круг.

Я достал из пространственного кармана винтовку. Тут же электронная оптика скафа приблизила самолет ко мне. Теперь я мог разглядеть каждую заклепку на его корпусе. За стеклом задней части виднелось озабоченное лицо стрелка.

Прицел лег на корпус, и я нажал на курок. Пучок плазмы буквально разрезал самолет на части, отпилив обе балки с хвостами. Две половинки закружились вокруг себя и начали медленно падать куда-то в лес.

— Так его! — воскликнул Кононенков, и они с Семеном вдруг обнялись.

Я чувствовал, как внезапно вспыхнувшая ярость быстро гасится инъекциями боевых коктейлей.

Опустил винтовку и убрал ее в пространственный карман. Обломки все еще падали, кружась друг вокруг друга. Вот они скрылись за лесом.

— Семен, найди Сахарова, и ждите меня у околицы. Будем искать самолет.

Тот кивнул и поспешил на поиски. Мы остались вдвоем с Кононенковым.

— Вы думаете, они придут к нам? — с тревогой спросил он.

Я вновь поглядел на небо. Ухнула отдаленная канонада. В последние дни она стала тише. Фронт постепенно уходил вглубь