Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов
— Ну, сейчас не время в шалаше отлеживаться…- задумчиво пробормотал Кирюхин: — Хотя даже странно представить, как давно я не был на рыбалке.
— В день, когда объявят вашу победу на президентских выборах, обязательно бросьте все дела и езжайте на рыбалку, так как потом точно будет некогда, если только не выберетесь к Фиделю Кастро с государственным визитом, и он вас за каким-нибудь голубым марлином не отправит в море на шикарной яхте.
Шутка зашла, все улыбнулись и сопровождение вождя партии вроде перестали смотреть на меня волками.
— Если я ваше доверие восстановил, предлагаю кому-то пойти первым, чтобы предупредить о возможной засаде.
Партийные товарищи переглянулись, и доверили мне идти вперед, поэтому я стал свидетелем второго, за два дня, милицейского штурма конференц — зала гостиничного комплекса.
Рабочие в серых комбинезонах перестали имитировать работу по ремонту лестничных перил и шустро смотали, запрещающие проход, ленточки, одновременно с этим в фойе гостиницы, сметая охрану, ворвались несколько десятков «тяжелых» спецназовцев и помчались вверх по лестнице, в сторону места заседания пленума. Интересно, администрация гостиницы еще будет сдавать большевикам свои площади в аренду или эти полицейские набеги считаются здесь обычными издержками бизнеса?
Вслед за волной вооруженных мужиков в черных комбинезонах, в гостиницу вошли несколько прокурорских и милицейских чинов, которые, разогнав замершую у лифтов, толпу офисного «планктона», уехали на второй этаж на лифтах.
— Там спецназ с прокурорскими наверх проследовали, наверное, наших сейчас будут вязать, поэтому предлагаю выйти через кухню. У вас машина есть?
— Да, там у входа наш служебный микроавтобус стоит.
— Понятно. — я порадовался, что мой джип стоит у соседнего корпуса: — В таком случае, предлагаю проследовать к моей машине, а потом подъехать поближе и понаблюдать на развитие событий. У меня в машине стекла тонированные, поэтому вы спокойно сможете все увидеть сами.
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Демократы наносят ответный удар.
Июль 1996 года. Измайлово. Автопарковка.
В сегодняшней операции против Центрального комитета парламентской партии, самой крупной, из представленных в высшем законодательном органе, видимо принимали участие самые мотивированные из московских спецназовцев — классовая ненависть из них так и рвалась наружу. Ребята были либо потомственными «беляками», или денежная тумбочка Рыжова и Ко продолжала работать, перекачивая никем не учтенную наличность в карманы заинтересованных лиц. Самое смешное, что при данном действе присутствовали съемочные группы основных каналов, которые, на несколько камер, снимали, как дядек, в основном среднего и старшего возраста, ставили в неустойчивые позы, как каких-то измайловских бандитов, пиная тяжелыми берцами по ступням, чтобы плененные большевики ставили ноги как можно шире, что у них аж брюки трещали. Власти, действуя с неслыханной жестокостью, то ли хотели показать, какие это опасные бандиты, то ли хотели запугать партийных чиновников. Скорее всего, телевизионная картинка потом будет дополнена грудами изъятого оружия, пакетами с наркотиками и фашистской литературой, типа «Моей борьбы», которая, по сведеньям вонючей газеты «Боже, дай мне», является настольной книгой всякого, уважающего себя, большевика.
К моему удивлению, Кирюхин только скрипел зубами, сидя на заднем сиденье джипа и не отрываясь, глядя на экзекуцию. Никаких «На их месте должен был я» и «Пустите меня, хочу за правду пострадать вместе со своими товарищами» — Кирюхин просто смотрел, запоминая происходящее и переполняясь гневом. Продержав почти час задержанных в полусогнутом униженном состоянии, на потеху обитателей офисов гостиничного комплекса, большевиков стали загонять в подогнанные «автозаки», набивая тесные металлические коробки кузовов, поплотнее, почти, как вагоны метро города Токио в час пик.
— Ну что, поехали…- когда колонна «автозаков» потянулась с автостоянки, Кирюхин обессиленно откинулся на спинку сидения.
— Поехали. — согласился я и двинулся вслед за колонной милицейских машин.
— Ты куда нас повез? — всполошились мужики, поняв, что я еду вслед за милицейской колонной, впрочем, держась от замыкающей машины на почтительном расстоянии.
Я хотел пошутить, что везу коллег по партии сдавать в лапы сатрапов демократического режима, но шея сзади, куда меня не так давно тыкали шилом наркоманы, заныла болью, и я прикусил язык, посчитав, что текущая обстановка в салоне джипа к подобным шуточкам не располагает — камрадам моя шутка может не зайти.
— Расслабьтесь, товарищи, хотел бы вас сдать, давно бы сдал. Встанем возле отдела милиции, и будем наблюдать, куда наших товарищей дальше отправят…
Москва. Измайлово. Окрестности Первомайского отдела милиции.
Выпускать партийцев из милиции стали примерно через пять часов. К тому времени новый Генеральный секретарь большевистской партии со своими «ближниками» уже покинули салон моего автомобиля, заверив меня, что свяжутся со мной в самое ближайшее время.
Чем я занимался в остальное время? В, основном, видеодокументалистикой. Прикупив в ближайшем «комке», который торговал всем, чем только можно и даже нельзя, пару чистых видеокассет, я достал из багажника свой «тревожный» рюкзак, в котором кроме прочего лежала и видеокамера, после чего принялся ждать. Выпускали задержанных по одному, а я их перехватывал и, усадив в салон джипа снимал короткие интервью, задавая вопросы — «Какую должность занимаешь в большевистской партии?» «Сколько лет?», «Били или нет?», «Кто бил и в каком кабинете?», «Что требовали, о чем спрашивали?», «Какие дал показания?».
После «интервью» я отправлял товарища по партии в травмпункт на освидетельствование, а сам садился, ожидая следующую жертву полицейского произвола.
Как я понимаю, из-за большого количества задержанных, с теми, кто упорствовал в своей невиновности, не шел на контакт с оперативниками, показывал себя «крепким орешком», с теми не возились — заставляли в туалете отмыть следы крови на одежде и теле, после чего, истребовав расписку, что задержанный претензий не имеет, выпинывали прочь из отдела милиции, так как задержанных было много, как и тех, кто дал непростительную слабину, и сейчас все наличные силы были брошены именно на таких, кто повелся на угрозы и посулы, и начал говорить то, чего и добивались от них следователи.
Как там пелось в старой песенке?
'Нам могут даже предложить и закурить,
— Ах, — вспомнят, — Вы ведь долго не курили!
Да Вы ещё не начинали жить…
Ну а потом предложат: или — или…'
Вот так, словечко за словечко, цепляли дознаватели нужные им ответы, и, через много лет после пресловутого тридцать седьмого года, рождалось, в творческих муках, дело о большевистском заговоре. И хотя все. кто был в теме, понимал, что в суде данные показатели не устоят, судьи еще проявляли определенную объективность, но пока дело шилось грубыми стежками на рыхлой бумаге.
От отдела милиции я уехал, когда у меня закончились кассеты, после чего, найдя «киоск звукозаписи» в одном из офисных центров, в котором одновременно крутились, переписывая новинки кинематографии и