Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
Вообще-то, там, кроме этого пакета и эмалированной кружки больше ничего не было. Но тут важно было показать доверие. Афанасий догадался, и пока мы вставали из-за стола, не глядя запустил в мешок руку, словно не в первый раз, извлекая содержимое.
- Слушай сюда, - не дав опомниться младшему сержанту, начал вести разговор, как только мы оказались во дворе, - всё, что услышал, а тем более увидел - есть государственная тайна. Подписку бы с тебя взять, да нужного бланка с собой нет. Придётся на слово поверить. Понятно?
- Да, но какие у вас полномочия? Мне никто не говорил, что здесь можно к кому-нибудь обратиться за помощью. А тут, оказывается, мы вам должны всестороннюю поддержку. Я так и не понял, какое мы можем оказать содействие, зачем мы вам?
- Отставить вопросы. Вижу, что не понятно. Объясняю последний раз. Я - Наблюдатель. Так получилось, что задание твоей группы, возможно, косвенно затрагивает сферу моих интересов. А то, что тебе ничего не сказали, так это и ежу понятно: нет меня здесь; ни для тебя, ни для твоего непосредственного начальника. Может, для заместителя начальника НКВД Западного фронта я и есть. Большего тебе знать смертельно опасно. Что собираетесь делать на аэродроме?
- Обстрелять из миномёта.
- Ясно. А как уходить собирались?
- Через линию фронта. Возле Ельни, через три дня.
"Смертники", - подумал я, - "Даже если получится выпустить несколько мин, уйти, через нашпигованную войсками территорию не выйдет. Ребят отправили на авось, хотя, задумка-то не плохая. Не ожидают немцы удара с земли. Аэродромы атакуют с воздуха. Ощутимого урона диверсанты не нанесут, навряд ли у них что-то больше батальонного миномёта, но если проводить акцию перед налётом авиации, когда истребители прикрытия будут готовы взлететь, тогда эффект будет".
Своими мыслями я поделился с младшим сержантом. Оказалось, что восемнадцатого сентября три группы уже атаковали аэродром. Так мало того, что немцы каким-то образом узнали об операции, так и заправщики опоздали на пять часов, вследствие чего наши самолёты попали под бомбёжку прямо на взлётном поле. Но это было только начало. Штурмовики сделали всего один заход, большего не позволили зенитчики. Так что о совместных действиях с авиацией можно забыть, тем более что сообщить некому, да и нечем. Рация группе не придавалась, не тот уровень. На аэродроме, по данным разведки скопилось до трёхсот самолётов. И если удастся садануть в эту гущу, то всё, что они делают - уже не зря.
- С миномётом, как отстреляетесь, что делать будете?
- На себе не потащим, дураков нет. Гранату под опорную плиту или камень в ствол.
- Место, откуда наводить будете известно?
- Там разберёмся.
Я стал набивать трубку, угостил и Петра, когда тот вытащил свою махорку. Подняв с земли щепку и, расчистив ногой перед собой землю, нарисовал прямоугольник, чуть больше отпечатка ноги, окружив его волнистой линией, наподобие облака. От прямоугольника провёл черту, сантиметров сорок. Под ней круг и от него ещё две линии.
- Прямоугольник - аэродром, - стал комментировать свой рисунок, - на нём две полосы, здесь и здесь зенитная артиллерия, с этой стороны лес, небольшая речушка, это железная дорога, а круг Шаталово. Из леса вы стрелять не сможете, только с дороги или с поля перед взлётной полосой. Второй вариант мёртвый, вы даже не успеете собрать миномёт, поле простреливается. Остаётся дорога. Дальномера наверняка нет, как пулять будете?
- На дороге встанем и отстреляемся. Не впервой.
- Хреновый у тебя план. Давай так, ты как своё дело закончишь, не взрывай миномёт. Отдай его мне. Вот как последнюю мину выпустишь, я его сразу и заберу. Дай-то бог, чтоб вы хоть куда-нибудь попали.
- Товарищ "Наблюдатель", я не имею права отдать вверенное мне оружие. Либо с собой, либо уничтожить. И почему вы так уверены, что мы промажем? - с обидой в голосе спросил младший сержант.
- Почему? Да потому, что среди группы нет ни одного профессионального артиллериста. Миномёт будет стоять, чуть ли не на пределе полётной дальности мины; и даже ас-миномётчик, без корректировщика не даст гарантии попадания в заданный квадратный километр. Единственный шанс на успех, это подобраться как можно ближе к аэродрому и обязательно поместить наблюдателя. Он должен будет находиться практически под носом охранной роты немцев. Лес вокруг лётного поля заминирован. Группу готовили к этому? По глазам вижу, что нет. Ты пойми меня, Пётр Никонорович, я очень хочу, чтобы вы выполнили своё задание. Иначе наша акция не состоится. Предлагаю действовать сообща. Я расскажу, как лучше добраться до аэродрома и обеспечу корректировку огня. Есть у меня одна задумка, только оставьте миномёт партизанам, лучше камень в ствол, мы уж как-нибудь вытащим, а оружие попадёт в Прилеповский партизанский отряд Савелия Силантьевича. Кстати, вы у его тестя в гостях. Но, будет одно условие: всё должно происходить в ночное время. Иначе вам не выбраться, да и нам миномёт не увезти. Решайте сейчас.
Младший сержант думал недолго. На войне, если хочешь остаться в живых, не ищут простых решений. За полтора месяца боёв он это уже уяснил. Простое решение обязывает совершить подвиг, а герои почему-то часто погибают. Может, и немного у него опыта, но свой миномёт он знает, и реальность такова, что из двенадцати мин взятых с собой, треть уйдут на пристрелку. И если сделать так, как он изначально планировал - подойти на триста метров и за три минуты отстреляться, то там они все и останутся. Если же принять предложение "Наблюдателя", что конечному результату ни каким образом не помешает, то почему бы и нет?
- Я согласен, но корректировать огонь будет Иван. В чём задумка?
- Тогда осталось договориться о месте встречи и мне с Иваном необходимо будет провести тренировку, например, сегодня ночью. Чуть не забыл, присутствие на учениях наводчика - обязательно. Там я всё и расскажу.
Добравшись до дома, я очертил на карте круг с радиусом два километра, взяв за центр середину взлётной полосы аэродрома. Одной из возможных площадок для стрельбы получался берег реки Вепрянка. Идеальное место для скрытого подхода и нанесения удара. Вторым вариантом была стрельба с дороги. Выглядело это дерзко, и очень заманчиво, если бы не множество незапланированных случайностей. Дорога есть дорога, и кто знает, кому заблагорассудится по ней проехать? Вот если использовать уже починенную "эмку", тогда можно набраться наглости. Разобранный миномёт погрузить в машину, не доезжая Шаталова изготовиться к стрельбе и произвести залп. За пару минут загрузиться и назад, в Прилепово. Никому и в голову не придёт, каким образом совершена диверсия. Осталось только расписать все роли и провести тренировку. Но самым сложным во всём этом мне виделась работа корректировщика. Он должен был незаметно подобраться к взлётной полосе, разместившись практически у зенитной батареи немцев. Не думаю, чтобы противник оставил без внимания лесополосу возле аэродрома. Помимо мин, охрана наверняка имела секреты, и удастся ли Ивану преодолеть всё это, а затем, покинуть место своей лёжки? Это было самым слабым звеном всей операции. Корректировщику придётся самостоятельно, ночью, в незнакомой местности добираться до места встречи группы. А возможно, если будет необходимо, повести за собой немцев, создавая ложный след. Иван прекрасно считает, определяет на глаз расстояние, но каков он будет в лесу? Йонас наверняка подошёл бы для этой цели, но есть и обратная сторона медали. Сможет ли он произвести корректировку? Оставив решение этой проблемы на потом, я подготовил две рации. Внешне они выглядели как маленькие дежурные чемоданчики, которые помимо ручки имели лямки для ношения за спиной. От одной рации шёл скрученный провод с гарнитурой, на второй провод крепился к танкистскому шлему, на котором был закреплён прибор ночного видения. Завершив приготовления, я поднялся в кабинет. Петер Клаусович читал исторический журнал "English Historical Review".