Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
К хутору Афанасия я вышел через час. С краю опушки появилась скирда сена, причём трава у леса и склона к реке осталась, не скошена, как будто не успели. Это было странно. Луговое разнотравье для животины - как торт для сладкоежки. Не мог крестьянин так поступить, тем более, с каждым днём трава теряет свои питательные свойства. Либо что-то срочное отвлекло от работы, либо коса сломалась. Подойдя к калитке, я окликнул хозяина. Ответил пёс Полкан, причём не особо усердно. Вскоре из избы появилась Евдокия, почему-то опирающаяся на самодельные костыли и закутанная в невероятное количество платков. Она и выдала мне последние новости. Как я выяснил, всех жителей района, невзирая на возраст, привлекли на уборку и обмолот урожая. И это, с её слов, ещё повезло (показывая на костыли). Из Тростянки, на сбор льнотресты, в поле выгнали не только малолетних, но и баб с грудничками. Хаты пустуют, скотина воет. Отпускать домой будут только ночью, а попробуй с Васьково доберись? С трудом передвигающиеся старухи едва успевают сдаивать молоко, а вскоре озимые сеять и что будет - никто не знает. Хутор не деревня, присмотреть за хозяйством некому. Вследствие этого и пришлось пойти на хитрость, прикинуться больной. Посочувствовав, я просил передавать поклон Афанасию.
"Собирать урожай надо, - подумал я, - а вот кто им распорядится? Про тресту можно забыть, но никак не про пшеницу. Лишняя булка в рационе у немецкого солдата добавит ему сил, чего допустить нельзя".
Отметив для себя, выяснить у Савелия Силантьевича, на какой элеватор будут свозить зерно, я почувствовал чей-то взгляд. Смотрели из леса, как раз из того места, откуда я появился. Недружелюбно так, как на врага. Резко присев, будто рубль у изгороди нашёл, я уловил какой-то блеск. Солнечный зайчик пускает не только стекло, но и отполированное дерево оружия. Именно оружие, хоть мне могло и показаться. Не разгибаясь, я сместился чуть в сторону, таким образом, чтобы плетень закрыл меня от чащи.
- Потерял чего? - спросила Евдокия.
- Так, мелочь. Скажи, мать, ничего странного не замечала? Например, с огорода что-то пропало, али пёс, вдруг, лаять на лес принялся?
- Слава богу, на месте всё. А Полкаша стар уже, обленился. Лишний раз носа из будки не высунет.
Громко попрощавшись, я направился в сторону Тростянки и, пройдя шагов двести, через небольшой овражек стал возвращаться назад. Время неспокойное, да и на душе как-то тревожно. Добравшись практически до самого леса, где уже началась молодая поросль с кустарником, я снял с себя дождевик и вывернул наизнанку. Удобный у меня плащ, на все случаи жизни. Теперь на мне подобие "лохматки". Не то, что бы настоящий объёмный "три д" камуфляж, но где-то близко к этому. Устроившись почти на склоне оврага, я стал наблюдать. Из леса никто не выходил, зато вылезли из копны сена, а спустя минуту появился и ещё один персонаж, Афанасий. Он остановился возле своей жены и о чём-то спорил, жестикулируя руками. Тем временем, человек из стога сена подошёл к ним вплотную. Одетый в маскировочную накидку, с автоматом на груди, он что-то коротко сказал спорщикам, после чего жестикуляция Афанасия прекратилась, а Евдокия демонстративно повернулась к нему спиной, прислонив костыли к изгороди. Человек с автоматом приложил руку к ремню с подсумком, извлёк зеркальце, и послал три "зайчика" в сторону леса. Из-за деревьев появились трое. Двое из них несли на самодельных носилках накрытых брезентом какую-то тяжесть, а замыкающий, заметно отставая, пёр на плечах пару ящиков. Брезент с носилок сполз с одного края, но не оголил содержимого поклажи.
Интересно, что ж они там несут? А ведь появились они почти с той стороны, откуда минут сорок назад вышел и я. Вроде, прислушивался, по сторонам смотрел, а никого не заметил. Что значит, расслабился, сноровку потерял или всё же опередил их? Стоп, появился ещё один, с ручным пулемётом. Понятно, пятый прикрывает группу. Прихрамывает, остановился, смотрит как раз на склон оврага, где я лежу. Не братец, я на возвышенности, ты хоть подпрыгни, а не увидишь. Обожду ещё немного.
Вскоре печная труба над хутором задымила. Из избы в пристройку, пару раз выходила Евдокия, неся в дом что-то в подоле. Насколько я помнил, там стояла корова, а за отгородкой была крусадня. Кур было немного, с десяток, но неслись они хорошо. Наверняка бойцам что-нибудь перепадёт. Как раз за обедом и поговорим. Я отполз, снял плащ и снова придал ему "гражданский" вид. Винтовку на грудь, светошумовую гранату в рукав. Теперь можно идти знакомиться.
Подойдя к калитке, я остановился, залаял Полкан, сдал меня, зараза. В избе послышались голоса, что-то упало с металлическим звоном.
- Евдокия, это снова я! - нарочито громко произнёс я.
- Чего надобно? - раздалось из окошка.
- Шоколада, блин! Мать, кончай комедию ломать. Я знаю, что Афанасий дома. Дело у меня.
Из-за приоткрытой двери высунулся дед. Запахло шкварками. Пёс залаял ещё громче, то ли запах съестного почуял, то ли перед хозяином себя показать решил.
- Николаевич, ты? А я-то слышу, знакомый голос. Заходь. Понимаешь … Полкан, твою через коромысло, замолкни.
Пёс лаять перестал и скрылся в будке. Я открыл калитку и медленно подошёл к избе.
- Доброго дня, дед Афанасий. Вот, проходил мимо, думаю, дай навещу. Слышал, что в округе творится?
- Слышал, как не слышать. Присаживайся Николаевич, - указывая на широкую доску, положенную на завалинке, - пока Дунька яичницу зажарит, мы и погутарить успеем.
Присев, я достал из кармана кисет и стал набивать трубку табаком, после чего протянул мешочек Афанасию.
- Ты ж раньше трубку не курил, али я запамятовал? Пахнет странно, табачок ли это?
- Самый что ни есть настоящий, только "фруктовый". Сам готовил. Тут подсушенная кожура айвы, немного кураги, ванили, даже чернослив есть.
- Ить, газетку бы … Дуня, ай, сам схожу.
- Афанасий, ты как бумажку возьмёшь, командира с собой позови.
- Ага. Что?
- Да знаю я всё. Видел, как к тебе на хутор с поклажей пришли.
Дед замер перед полуоткрытой дверью, скрипнул зубами. Мало того, что в его возрасте врать пришлось, так ещё опозорился. Гость со всем уважением, подсказывает, мол, не надо плутовать, а он ему голову морочить собрался.
- Николаевич, ну, ты пойми меня …
- Всё нормально. Я ж не зря спросил, слышал ли ты, что в округе творится? Война идёт, значит и военная тайна есть. Правильно вы с Евдокией всё сделали. Зови командира, хватит ему под окном за стенкой сидеть, да к каждому слову вслушиваться.
- А я и не вслушиваюсь, - в дверном проёме появился хромающий пулемётчик, направив на меня сопло пламегасителя "дегтяря", и сделав шаг вперёд, оставляя деда за спиной, громко добавил: - руки на виду, чтоб я видел.