Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
- Зачем это?
- Затем, дурёха, чтобы конвоир вышел. Тебе при постороннем раздеваться стыдно, поняла?
- Поняла.
- Передай врачу лекарства, там, на кульке написано, от чего порошки и записку с картой.
- А сами чего не передадите?
- Ты ж, вроде, учительница, а слушаешь невнимательно.
- А, извините. Я про немца в бане запамятовала. Давайте кулёк, что мне, передать сложно?
Минут через десять Катя Синайко зашла на приём, и вскоре оттуда вышел недовольный конвоир. Савелий тут же вытащил из кармана початую пачку сигарет и, произнеся: "Битте", - протянул их немцу. Конвоир отрицательно покачал головой, мол, не курящий, но потом сообразил и забрал всю пачку себе. Поправив на плече винтовку, немец постоял некоторое время и стал пристраиваться к крошечному окошку, дабы подсмотреть, что ж такого интересного происходит внутри. Допустить такого поворота событий Савелий не мог. Громко кашлянув, привлекая к себе внимание, Силантьевич ввёл в бой "последний козырь". Из сумки появилась половина варёной курицы. Устоять от такого соблазна конвоир не смог. Присев рядышком, он с жадностью впился зубами в мясо, закатив глаза от удовольствия. Это вам не картошку с гороховой колбасой каждый день уминать, а на баб голых можно и в другой раз посмотреть.
- Гуд хенне, гуд, - пробурчал с набитым ртом немец.
"Конечно, гуд, - подумал про себя Савелий, - где только Николаевич таких откормленных кур берёт? Видано ли, четверть пуда живого веса. А германец-то, падла, жрёт за двоих, аж за ушами трещит".
Тем временем немец обглодал последнюю косточку и, спрятав не съеденную грудку в сухарную сумку, оказался на ногах. В окошко он заглянул, но было уже поздно.
- Следующий, - раздался голос из бани, с одновременным появлением в дверном проёме Екатерины.
Осмотр "больного" Савелия Силантьевича затянулся на четверть часа. Савченко прослушивал пульс, смотрел зрачки, просил показать язык и даже прощупал область печени. Спасти пациента, по мнению "врача", могли только минеральные воды, полный отказ от самогона и поездка на курорты Крыма. Да, ещё не мешало приехать на приём через недельку, так как постоянное наблюдение у доктора есть залог успеха в лечении, с чем Савелий полностью согласился. В процессе обследования, Савелий Силантьевич назвал фамилию помощника коменданта, который в этот момент отбирает для него людей и, получив отрицательный ответ с некоторыми дополнениями, понял, что совершил ошибку.
Выйдя на воздух, ускоренным шагом Савелий пошёл в Шаталово. Половина дела была сделана. На переданной карте было отмечено место закладки для будущих беглецов, с указанием маршрута следования и точкой сбора. Оставалось передать оружие, но как это было осуществить в сложившейся ситуации, Силантьевич не представлял. Младший лейтенант всё напутал. Было два лагеря, хоть и расположенных неподалёку, но всё же разных. Один разместился в центе Шаталово, а второй, откуда бежал Вася, находился рядом с Алексино. Они с Ржецким искали людей не в том лагере, следовательно, четверо новобранцев-полицаев, будут, скорее всего, отъявленными негодяями, раз согласятся пойти на службу оккупантам. Пользы от них - никакой, а значит, и забирать нельзя. Успеть бы, предупредить Евгения Владимировича, пока тот дров не наломал. Савелий успел. Войдя в административный барак, он заметил Ржецкого, который как раз сличал списки военнопленных, пытаясь отыскать нужных людей и не найдя их в очередной раз, чуть было не согласился забрать первых попавшихся.
- Нет этих людей здесь, Савелий Силантьевич, - сказал Ржецкий, - предлагают забрать активистов.
- Мне активисты без надобности, - глотая слова, запыхавшись, возразил Савелий. - Я тут прознал, что родственников содержат в соседнем лагере. Будь добр, спроси у коменданта, можно ли нам туда? Я в долгу не останусь. Коли подсобит, ведро самогона привезу.
Ржецкий перевёл. Помощник коменданта согласился, и написал сопроводительную записку для какого-то Ганса, занимавшему в Алексинском лагере аналогичную должность.
Из Алексино они выехали под вечер. Пришлось ждать, когда прибудут высланные на работу военнопленные. Фамилии четверых красноармейцев совпали со списком, и Савелий отдал Гансу свои часы. Как ни жалко было расставаться с подарком супруги, но жизни ребят всяк стоили дороже.
Пока Савелий Силантьевич пополнял свой партизанский отряд, я, нагруженный как мул, нёс необходимые для закладки припасы. В середине воображаемого треугольника, приняв за вершины деревни: Митюли, Шимановка и Зимницы; ещё до революции, по распоряжению Энгельгардта была построена охотничья заимка. В начале двадцатых её наполовину сожгли, когда ликвидировали один из отрядов братьев Жигаловых. С тех пор заимка напоминает груду почерневших, обваленных брёвен, за исключением ледника. Ледник, эта такая маленькая землянка, как домик гнома, стоит метрах в десяти от пепелища, изрядно зарос кустарником, но не потерял своего основного назначения. Возведён он был на совесть: с ледяной камерой, водоотводом, вентиляцией, с песочком, в общем, как положено. Там у меня был основной схрон, заполненный всякой всячиной. Постоянная температура в четыре-пять градусов, даже в знойное лето, вполне достаточна для сохранности продуктов, а уж тем более для консервов.
Добравшись до места, я стал сортировать вещевые мешки. В каждый сидор вошли по две банки тушёнки, килограмм галет, пачка чая, мешочки с солью, сахаром и гречкой уложенные в солдатский котелок, упаковка табака, тяпка, ложка, складной нож, спички, и фляжка с водой. Помимо этого в набор входили бритвенные, гигиенические и санитарные принадлежности. К сидору пристёгивался смотанный в скатку дождевик. По крайней мере, нацепив на себя этот плащ, беглый красноармеец уже не так бросался в глаза в своей военной форме, да и всё теплее, чем в одной гимнастёрке. Всего вышло дюжина комплектов. Ещё один сидор (командирский), помимо обычного набора был укомплектован мелкомасштабной картой, блокнотом с карандашами, биноклем, фонариком с механической подзарядкой, флягой со спиртом и универсальными часами с компасом и термометром. Вроде бы всё. Даты и маркировка уничтожены, вот, только светодиодные лампочки и начинка фонарика, но тут риск минимальный. Не думаю, что кому-то взбредёт в голову без маленькой крестообразной отвёртки разбирать фонарик. Забот у беглецов и без того хватает, не до баловства им будет. Пора обратно. Посыпав вокруг ледника смесью, не способствующей собачьему обонянию, я запрятал мешки под обвалившимися брёвнами с северной стороны заимки, как было отмечено на карте, переданной "врачу". При желании и чуточки хотения найти было можно.