Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Ты уверен, что у тебя всё получится? — спросил Максим Олегович, когда они снова уселись в машину.

— Должно получиться, — коротко ответил Андрей. — Если вы мне поможете, буду уверен. Для начала мне нужен распорядок дня Лесина. Особенно интересует место, где он часто появляется, желательно, днем, в одно и то же время.

— Это вообще не трудно, — усмехнулся Максим Олегович. — В горсовете обычно торчит. Только там народу хватает. Если же нужно относительно уединенное местечко, он с часу до двух, в купеческий дом на обед ездит, за пару кварталов от тебя. Там у него любовница, Верка живет. Заскакивает к ней в час, половину первого, выходит ровно без пяти два.

— Всё-то вы обо всех знаете, Максим Олегович, — заметил Максимов. — Удивительно. Он же вроде к вашему контингенту не относится.

— Ничего удивительного,- добродушно отмахнулся начальник УР. — Земля слухами полнится, меня положение обязывает всё обо всех знать. Мало ли что может пригодиться. Бабки там периодически шастают, на лавочке сидят, но двор большую часть времени пустой и тихий. Огорожен со всех сторон, пройти можно только через арку, или сквозной подъезд на другой стороне, им вообще редко, кто пользуется. Но имей в виду, на него окна четырех домов выходят. Там достаточно серьезных людей живет, было несколько случаев разбоев и краж. Два сидельца в родительские пенаты вернулись. Один за хищения отсидел, второй гоп-стопами, несмотря на приличных родителей, занимался. Поэтому обстановку там периодически контролируем. Участковый с местными на контакте, наши опера с жильцами иногда беседуют, узнают, что, где творится. Обычная профилактика правонарушений и азы оперативной работы.

— А как жильцы к Лесину и его пассии относятся? — живо спросил Андрей.

— Плохо, — хмыкнул Пархомов. — Верка — хамка с манией величия и задранным носом. Считает, ей все кругом обязаны. Местных против себя настроила, ни с кем не общается. И на Лесина отношение проецируется. Он старается там лишний раз не отсвечивать, женатый же человек. Из машины быстро шмыгнет туда и обратно, даже на приветствия не отвечает, сухо кивнет, в крайнем случае, и всё.

— То, что нужно, — довольно улыбнулся Максимов. — А ещё мне потребуется парочка ушлых пацанов, шустрых, наглых, умеющих быстро соображать, артистичных, и при этом таких, которые могут выполнять разные поручения и при этом не сдадут. Возраст — от двенадцати до пятнадцати лет.

— Зачем? — после непродолжительного молчания поинтересовался начальник ОУР.

— Ладно, расскажу, вам можно, — вздохнул Андрей. — Когда я узнал о приезде американцев к Горовому, у меня возникла одна интересная идея…

Когда Максимов закончил, на лице Пархомова расцвела безумная широкая ухмылка. В горле начальника ОУР что-то булькало, хрипело, задергалось веко, он стиснул зубы, но не удержался и взорвался оглушительным хохотом, качаясь туда-сюда и вытирая бегущие по щекам прозрачные дорожки.

Андрей терпеливо ждал, пока он успокоится.

Наконец Максим Олегович пришел в себя, достал платок, вытер слезящиеся глаза, откашлялся. С глумливой усмешкой уточнил:

— Сам придумал?

— А кто же ещё? — развел руками политтехнолог. — Сам, конечно. Импровизация — мое главное оружие. Если вы мне поможете с информацией, надежными людьми, я все красиво организую.

— Я просто в шоке, — признался Максим Олегович. — Сказал бы кто, никогда бы не поверил, чтобы зеленый пацан так всё спланировал. Не каждый матерый опер до такого додумается.

— Так вы же сами сказали — я гений, — лукаво глянул политтехнолог. — Давайте из этого исходить.

— Не хотел бы я иметь тебя во врагах, — задумчиво ответил Пархомов. — Страшный ты человек, Андрей. Мне даже жалко как-то Владимира Петровича стало.

— А не надо моих родителей трогать, — лицо Максимова окаменело. — У него ко мне претензии, вот и пытался бы дальше со мной разобраться. Предки здесь не при чем. На тех, кто лезет к родным, женевские конвенции о гуманном отношении не распространяются. В плен не берем, сразу расстреливаем.

— Жестко, конечно, — вздохнул начальник УГРО. — Но справедливо. Надеюсь, о расстреле, образное выражение?

— Конечно, — подтвердил Андрей. — Я, как Остап Ибрагимович Бендер, чту уголовный кодекс. А что, были сомнения?

— Да кто же знает, что от тебя ожидать, такого гениального, — усмехнулся Максим Олегович. — Ладно, тебя к подъезду отвезти?

— Если можно, — попросил Максимов.

— Можно, — улыбнулся Пархомов, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я через часик-другой, кое-какие справки наведу. Завтра тебе перезвоню, расскажу, как дела.

— Договорились, — согласился Андрей.

— Почему у меня такое ощущение, что я разговариваю не с пацаном, а матерым ушлым мужиком, собаку съевшим на оперативных комбинациях, — задумчиво пробормотал Максим Олегович, управляя машиной. — Такое впечатление, что ты из бывших наших.

— Просто много читаю и у меня большая фантазия, — улыбнулся Андрей.

«Знал бы ты, уважаемый товарищ мент, в каких переделках я со своей командой побывал, и что пришлось пережить за тридцать лет, участвуя в выборах на всех необъятных просторах нашей страны. Приходилось отбиваться от продажных ментов, губернаторов, депутатов, воевать с отмороженными бандитами, мафиозными кланами, местными властями, уже пустившими корни во все государственные структуры, контролирующих избирательные комиссии. Такое было, ни в сказке рассказать, ни пером описать. Твои пореченские терки — для меня детский сад, младшая ясельная группа», — мысленно усмехнулся Максимов.

— По поводу пацанов, надо с Сережей Субботиным поговорить, нашим инспектором по делам несовершеннолетних, — задумчиво заметил Пархомов, поворачивая с оживленной трассы к девятиэтажкам. — Думаю, он подберет подходящие кандидатуры.

— А человек надежный? — встревожено поинтересовался Максимов. — Информация на сторону не уйдет?

— Вот такой парень, — Пархомов показал большой палец. — Мировой. И мне кое-чем обязан. В нем полностью уверен.

На спортивной площадке,недалеко от подъезда, сидели Вадик и Рудик, Максимов увидел их сразу, как только машина заехала во двор.

— Можете здесь остановить? — спросил Максимов.

— Легко, — начальник ОУР, плавно притормозил, машина остановилась как раз напротив товарищей.

— Спасибо, всего доброго, — вежливо попрощался Андрей.

— И тебе всего хорошего, — Пархомов дождался, пока Максимов вылезет, и тронул машину с места.

— Здорово, Андрюха, — первым к Максимову подскочил Рудик. — А мы тут тебя ждем.

— Привет, — присоединился