Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

Нахмуренное лицо разгладилось, Лера чуть улыбнулась.

— Пошли уже, — острый локоток шутливо ткнул политтехнолога под бок. — Не забудь — у тебя через месяц выпускные экзамены, мужчина.

Максимов проводил девушку до квартиры, раскланялся с довольной Марией Генриховной и быстро ушёл.

Издалека около сквера увидел знакомые фигуры ребят и прибавил шаг. Поздоровался с переминающимся с ноги на ногу Вадиком, Сережей Цыганковым, улыбнулся Рудику.

Спросил:

— Никита приехал уже?

— Давно, — сразу ответил Рудик, кивнул в конец улицы, где в тени деревьев притаился темный силуэт автомобиля. — Сидит минут десять, тебя ждет. В машине сам, больше никого нет. Ты иди, поговори с ним, мы тут подождем. Только не очень долго, холодновато всё-таки так стоять.

— Постараюсь, — пообещал Максимов и двинулся к машине.

Никита дремал, прикрыв глаза и откинувшись на сиденье. Максимов неторопливо подошел с другой стороны и постучал по стеклу. Брюнет встрепенулся, повернул голову и потянулся к противоположной двери. Щелкнул замок, дверь распахнулась, Андрей одним движением скользнул в салон и устроился рядом с брюнетом.

— Привет, — Максимов вежливо кивнул хмурому Никите. — Чего искал?

— Артур хочет уточнить насчет даты следующего поединка, — сухо ответил каратист. — Мы договаривались через две недели.

— Да, — кивнул Максимов. — Я всё помню.

— Это получается, через двенадцать дней в пятницу, как и в прошлый раз. Нам сообщили, в этот день зал будет занят. Мы предлагаем перенести бой на воскресенье в четырнадцать ноль-ноль. Зал будет пустой, и в спорткомплексе мало народу.

— Пойдет, — кивнул Максимов. — Я буду, ребята тоже подтянутся. Условия прежние: две штуки моих, против четырех ваших. Деньги отдадим, как в прошлый раз Лапину. Деремся на тех же правилах, как и в первом поединке. Что не запрещено, то разрешено. Вопросы, возражения есть?

— Нет, — мотнул головой брюнет. — Считай, договорились.

— Это всё, что ты хотел сообщить? — уточнил Максимов. — Расходимся?

Никита промолчал.

Андрей уже взялся за ручку замка, собираясь вылезти из машины, как вдруг услышал:

— Подожди, я не закончил.

— Ладно, — Андрей пожал плечами и повернулся к Никите. — Слушаю.

— Ты вроде парень неплохой, — Комаров с усилием выдавливал из себя каждое слово. — Вел себя нормально, победил честно. Совет хочу дать: не принимай этот бой, откажись — Артур тебя изувечит. Я никогда его таким не видел. Он тренируется, оттачивает удары целыми днями, буквально, одержим желанием взять у тебя реванш.

— Тем хуже для него, -пожал плечами Максимов. — Вы же сами давно в боевых искусствах. Голова должна быть холодной, поддался эмоциям, уже наполовину проиграл. Я уверен, что могу победить. С тобой же получилось.

— Получилось, — Андрей явственно услышал, как Никита скрипнул зубами. — Но только потому, что я тебя не воспринимал всерьез. Слишком расслабился, не ожидал таких финтов, поэтому и проиграл.

— На это и был расчёт, — признался Максимов. — У меня было мало шансов, но я использовал каждый, потому и выиграл. Ты мог бы сразу закончить бой, затащить в борьбу, задушить или взять на болевой. Разница в силе и борцовских навыках была критической, я бы ничего не смог сделать. Но в реальности произошло так, как я планировал. У Артура у меня есть тоже возможность выиграть.

— Больше такое не прокатит, — поморщился брюнет. — После нашего боя он воспринимает тебя очень серьезно. Давать фору и время тянуть никто не будет, тебя начнут избивать с первой секунды.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Максимов. — Ты закончил?

Никита с каменным лицом промолчал.

Андрей взялся за ручку замка, щелкнул запорный механизм, дверь начала открываться.

— Подожди, — решился Никита. — Я ещё не все сказал. Артуру дали денег, чтобы он тебя покалечил. Толстяк-кавказец такой, круглый как колобок, все пальцы в золотых перстнях, Бадри зовут. Я бы на твоем месте всё-таки не ввязывался в этот бой, шутки закончились.

Уже начавший вылезать на улицу, Максимов остановился.

Сел обратно, прикрыл дверь, пристально глянул на Комарова:

— Зачем ты мне это рассказал?

— Не хочу быть подонком, — твердо ответил Никита. — Ты победил честно, вел себя достойно. Я пробовал отговорить Артура, но он и слушать ничего не желает, одержим желанием тебя поломать. Хоть он мой друг, но я в этом участвовать не хочу. Пусть эта ассоциация пропадет пропадом, она того не стоит. Наш японский сэнсей господин Сато говорил: «Карате — это путь силы духа и истинной внутренней гармонии. А они рождаются из внутренней дисциплины и честности перед самим собой». А ещё он любил приводить в пример изречения Конфуция: «Правильные поступки приводят к правильному результату», и «Знать, что нужно делать и не делать этого — худшая трусость». Артур — мой друг. Я останусь с ним до конца, но прошу тебя, отказаться от боя. Ничем хорошим это не закончится. Я видел таких людей, как этот толстяк. Если даже чудом выиграешь, он не успокоится, пока не отомстит. Считаю, тебе надо знать об этом. От своей части денег я отказался, но Артура отговорить не смог.

— Понимаю, — кивнул Андрей и протянул ладонь. — Спасибо за предупреждение, Если бы обстоятельства сложились по-другому, мы бы могли подружиться.

— Возможно, — горько усмехнулся Комаров, чуть помедлил, но руку пожал.

* * *

Дима позвонил на следующий день, когда Максимов только вернулся из школы и ещё не успел раздеться.

— Привет. Максим Олегович через пять минут к тебе подъедет.

— Что-то срочное? — встревожился Андрей.

— Всё нормально, — успокоил опер. — Помнишь нашу последнюю беседу? Горовой готов поговорить. Лучше это сделать сейчас, к нему скоро иностранная делегация приезжает, готовится их встречать. Потом такой возможности может не представиться.

— Ого, — присвистнул Максимов. — Оперативно ты сработал. А что за делегация?

— Я точно не знаю, американцы — важные шишки какие-то. Журналисты, чиновники, бизнесмены. Максим Олегович слышал, хотят сделать репортаж, как у нас всё устроено, может быть обсудить деловые предложения.

— Отлично, — медленно ответил Андрей. — Через пять минут выйду.

В голове лихорадочно начали крутиться варианты, как использовать визит иностранцев для удара по Лесину…

Белую «пятерку» Пархомова, Максимов увидел сразу. Машина