Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

Как бы мне ни хотелось сказать, что понадобится этот продукт в первую очередь именно здесь, в Ленинграде, я вынужден был молчать.

— Ну, пищевые дрожжи, это да, чертовски невкусно. И возни слишком много, — заметил Сергей. — Вы их сами-то пробовали, товарищ Шереметьев?

— Приходилось, — парировал я. — Бывают обстоятельства, товарищ Егоров, когда вкусовые качества отступают на второй план.

— Вкусовые качества никуда не отступают, — неожиданно возразила Валентина. — От некоторых смесей, пусть даже и питательных, человека наизнанку вывернет. От миски дрожжевой тюри любому плохо станет, как специалист говорю. Мало дрожжи вырастить, товарищ Шереметьев. Их сушить надо, в порошок молоть, с наполнителями, ароматизаторами, подсластителями смешивать. Смотреть, к каким ещё продуктам можно добавить, чтобы ничего не испортить. Иначе это не продукты для нашей армии выйдут, а издевательство.

— Вот поэтому вы здесь, Валентина. Мне не нужна масса, которую никто не в рот взять не сможет.

— А чистота культуры? — едва слышно спросил Андрей Романов. — Если пустить это по разным цехам, по рукам с разной квалификацией, с разными стандартами чистоты, получите не только дрожжи, но и плесень, и другую патогенную микрофлору и ещё бог знает что. И хорошо, если дело обернётся только отравлениями да расстройствами желудка.

— Именно, — сказал я. — Поэтому без строго контроля на всех стадиях ничего запускать нельзя…

В оставленном мной времени на излёте зимы 1941-го годились уже какие угодно культуры; потому что речь тогда шла о жизни и смерти тысяч людей.

Но собравшиеся здесь ребята сейчас этого тоже не поймут. И потому я стал говорить о стандартах, какие культуры можно допускать, какие критерии стерильности, какими способами браковать заражённые партии.

Шорников поднял руку.

— Александр, можно вопрос? Сырье откуда брать будете? И какое именно? Опилки это не сахарный песок, на них ничего растить впрямую не будешь. Древесину ещё надо гидролизовать, кислоту удалить, раствор нейтрализовать, отфильтровать, очистить. Я понимаю, что технология рабочая, и на бумаге всё очень красиво получается, а вот в цеху что будет? Грязь, горбыли, стружка, смола, кора и рабочие, у которых по этой части никакого опыта. Ведь ни на Степана Разина, ни на Гидролизном пищевые дрожжи как таковые не выпускаются.

— Вот потому вы мне и нужны, Пётр, — ответил я. — Что годится в работу, а что не годится? Где брать отходы, как их подготовить? Опилки с пилорамы, щепа, отходы тарного производства — есть ли смысл смешивать и что делать, если разделять их окажется слишком долго и затруднительно?

Шорников кивнул.

— Отходов у нас много, — сообщил он. — Даже слишком много, увы. Но доски целиком вы же в свой аппарат не загрузите, товарищ Шереметьев?

— Нет. Измельчать всё равно надо.

— Я подумаю, мне кажется, у нас есть один аппарат, что вам сгодится… — и он быстро черкнул что-то в блокноте.

— Простите, но это уже частности, — перебил Лавров. — Что вы предлагаете в общем? Развернуть производство пищевых дрожжей — но, как здесь уже сказали товарищи, для этого нужны решения на уровне обкома. Мы ж не шарашкина контора, не артель, не частная лавочка!..

— Всё верно, Николай. Мы не артель и не частная лавочка. Но мы должны подготовить структуру — пока лаборатории пока ещё работают, цеха и мастерские не остановились; нельзя терять время, надо начинать подготовку к производству — всюду, где только возможно. Во всём городе. Особенно у вас, Николай, раз вы с технологией вполне знакомы.

— Знакомы, — он кивнул. — Хотя, повторюсь, кормовые дрожжи, которые для скотины — это совсем не то, что для пищевые для человека. К тому же завод наш полностью загружен по основному профилю — спирт. Спирт с нас требуют почти, наверное, как патроны. Все силы туда брошены, всё же прочее — по остаточному принципу.

— Да кто ж вам предлагает производство спирта-то сворачивать? — развёл я руками. — За такое нас с вами сразу к стенке поставят, по законам военного времени. Подумайте, что можно быстро перевести на дрожжевое производство, какие ресурсы, людей, оборудование, без остановки основного производства.

— То есть не полное перепрофилирование? — уточнил Лавров.

— Это нам только сам товарищ Сталин позволить может. У нас же пока разведка боем, опытовая линия, выдающая продукцию от и до, которую мы сможем быстро масштабировать, едва наверху руководящие товарищи поймут, что нужна.

— Всё равно, Александр, без решения промышленного отдела обкома партии вам и опытовую линию не позволят, — Егоров покачал головой.

— Значит, мы добьёмся этого решения, — сказал я спокойно. — Но в обком надо не с пустыми руками идти. Нам нужны цифры, конкретика и — очень бы хорошо — реальный продукт. Тут уже мы сами, тут, в нашем институте стараться будем…

Я повернулся к доске, дважды подчеркнув слова «Пищевые дрожжи».

— Значится, так. Пётр, от вас необходимо понимание того, какие древесные отходы годятся, где их брать, как подготовить. Николай, от вас потребуется схема процесса и список оборудования, которое можно использовать, не срывая спиртовую программу. Валентина, от вас я жду предложений, как лучше всего подавать дрожжевую массу, как сделать так, чтобы человек мог её съесть без рвоты. Андрей, с вами будем отрабатывать санитарные стандарты. Плюс — я передам вам кое-какие культуры и среду для них, ведите отбор, чем больше рук, тем лучше. Сергей, у вас почти то же, что и у Николая — оборудование, ёмкости, чаны, дрожжерастительные аппараты, всё, что на пивоваренном можно приспособить.

Егоров присвистнул.

— Быстро вы нас расписали, ну прям как наш парторг на субботнике!..

— Время такое, — отрезал я. — Работать надо быстро, товарищи.

Лавров медленно откинулся на спинку стула.

— Вы, Александр Сергеевич, говорите очень хорошо, красиво и уверенно. Только позвольте спросить — на каком основании мы должны вам подчиняться? Кто вас назначил ответственным за это направление? На кого нам ссылаться, когда со своим начальством говорить станем?

Ленка перестала разливать чай; взгляд её, казалось, сейчас прожжёт пару дырок у Николая в затылке. Шорников вновь уставился на неё, и она вновь даже не повела головой.

Я положил мел на край доски.

— Ссылаться на меня, на инициативную группу комсомольцев, учёных и производственников, — честно сказал я. — Сам же я, вы правы, пока не облечён никакими полномочиями. Именно поэтому