Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

— Вот его, — я показал. Он всё равно уже как лом значится. А мы ему вторую жизнь дадим. Сейчас, Макар Егорович, это особенно важно.

— А если не получится?

— Значит, не получится, он же всё равно в металлолом идёт.

Мастер долго смотрел то на меня, то на автоклав, и вдруг широко улыбнулся, снял кепку, хлопнул ею об колено; крикнул на всю мастерскую:

— Мужики! Катите сюда старика! Лечить станем, обратно в строй ставить!

От автора: Понравилась глава? В подборке — этот роман и ещё три романа о 1941-м: диверсант, военврач, сапёр и микробиолог: https://author.today/post/882780

К семи вечера маленький наш кабинет комитета комсомола заполнился почти до отказа.

Пришлось принести из соседней комнаты ещё пару стульев, а третий позаимствовать в бухгалтерии. Ленка поставила чайник на крохотную электрическую плитку, я добыл стаканы в металлических подстаканниках; на подоконнике лежала пачка печенья «Мария», открытая, кажется, ещё до войны.

Первым явился высокий худощавый парень в простой защитной куртке из плотной диагонали, явно видавшей не одну студенческую практику.

— Пётр Шорников. Лесотехническая академия.

Мы пожали друг другу руки; он покосился на Лену, словно ожидая чего-то, однако та на него даже не смотрела.

Следом пришёл плотный круглолицый инженер в аккуратно застёгнутой гимнастёрке без знаков различия.

— Василеостровский гидролизный. Николай Сергеевич Лавров, — с некоторой важностью представился он, хотя едва ли был сильно старше молодого Шереметьева.

Гидролизный завод — это уже серьёзно. Там в блокаду тоже выпускались дрожжи; правда, насколько я помнил, было это предприятие далеко не первым.

Потом появилась невысокая девушка с живыми карими глазами.

— Валентина Горохова. Фабрика имени Микояна.

— Кондитерская? — уточнил я.

— Пока ещё кондитерская, — она невесело улыбнулась. — А что будет через месяц, кто его знает…

Четвёртым оказался аспирант Военно-медицинской академии — Андрей Романов, «я по микробам больше», как признался он застенчиво, словно этого следовало стыдиться.

Последним, уже с небольшим опозданием, вошёл широкоплечий молодой человек в рабочей куртке.

— Сергей Егоров. Пивоваренный завод имени Степана Разина. Начальник смены задержал. Простите.

Всё, больше мы никого не ждали. Остальные — несколько десятков, если не полсотни человек — отговорились разными уважительными причинами.

Все собравшиеся были очень молоды, слегка важничавший Лавров был, наверное, самым старшим, лет двадцати пяти.

Я смотрел на них и думал, что подобралась команда, как сказали бы в совсем иное время, весьма удачно. Лесотехническая академия — это прежде всего технологии, понимание того, что можно вытянуть из опилок и щепы; гидролизный завод — действующее производство с действующим получением дрожжей, у них всё отработано, осталось слегка только подкорректировать. Фабрика имени Микояна — это пищевики. Нормы и стандарты именно пищевого производства, не для скота, а для людей. Контроль качества, безопасность, рецепты, вкус в конце концов… Военно-медицинская академия тоже очень важна. Санитарно-эпидемиологический контроль плюс они смогут взять на себя часть селекционной работы. А пивоваренный завод поможет с брожением и дрожжами — там привыкли иметь дело с живой культурой. К тому же у них обширный арсенал — и котлы, и автоклавы, и «дрожжерастительные чаны» и так далее, как и на Гидролизном, но тоже пищевой категории, для людей, а не кормовой, то есть куда более высокие стандарты чистоты и качества.

Ни у кого из них не было больших должностей, их дороги только начинались, и отвечали они в лучшем случае за небольшие участки; но каждый, видать, понимал в глубине души, что родному городу может очень скоро понадобиться их помощь — в противоречие с тем, о чём говорили каждодневные сводки.

Валя Горохова тут же принялась деловито разливать чай, словно тот факт, что она — с кондитерской фабрики — возлагал на неё эти обязанности.

— Товарищи, — я взял мел, шагнул к небольшой доске у двери, где Ленка обычно писала темы заседаний комитета комсомола. — Буду краток. Суть нашей сегодняшней встречи вот в чём, — и я крупно вывел на доске — «Пищевые дрожжи».

Собравшиеся молча ждали продолжения.

— Вы все знаете, что дрожжи — это хорошо, это необходимо, это нужно. Вопрос в другом — мы катастрофически опаздываем.

Под «Пищевыми дрожжами» я добавил ещё три слова — «сырьё», «аппараты», «контроль».

— Вы все знаете, в чём суть дела, товарищи — берём древесные отходы, обрабатываем кислотой, тем самым извлекая из древесины сахара, а на этих сахарах выращиваем дрожжи. После правильной обработки получится дрожжевая масса, богатая белками и витаминами. Вкус, конечно, специфический; не деликатес, скажу сразу. Но в пищу использовать можно.

Простое молчание сменилось тяжёлой тишиной.

— Я знала, я знала… — услыхал я шёпот Валентины.

Теперь они все смотрели на меня. Лавров перестал задирать нос, Сергей Егоров, сидевший вполоборота и, похоже, поглядывавший на Валентину, повернулся ко мне; даже застенчивый Романов поднял глаза от своих записей.

— Началась запись добровольцев на окопы, — продолжал я. — Значит, враг ближе к Ленинграду, чем нам хотелось бы думать. И нет, товарищи, это не паникёрство и не распространение пораженческих слухов. Это элементарная производственная логика —если завтра понадобится продукт, готовить производство надо сегодня. Есть технология, позволяющая нарабатывать большие объёмы дрожжевой биомассы; тут нет ничего необычного, на вашем заводе, Николай, как я понимаю, такие работы уже ведутся?

Лавров кивнул.

— Именно. Но мы — завод спиртовой, дрожжи у нас — продукт сугубо побочный, к тому же они не пищевые, а кормовые.

— Всё равно, — сказал я. — У вас весь процесс уже в руках. Однако нужно, чтобы дрожжи эти выпускались не в одном месте, а в ста.

— В ста? — переспросил Егоров. — Товарищ Шереметьев, это и за мирную пятилетку не сделать!

— Один завод ещё можно заставить, — хмуро добавил Лавров. — Десять — уже решение обкома требуется. Сотня производственных точек — это уже не технология вовсе, а… а мобилизация!

— Именно, — подтвердил я. — Но мобилизация не всегда начинается с формального приказа, товарищ Лавров, она начинается с нас. А когда приказ появится, не лишним будет уже иметь список тех, кто сможет его выполнить.

Красной Армии нужно продовольствие, и оно может быть не только традиционным — хлеб, крупа, мясо. Однако, если мы станем делать всё «как положено», ждать официальных решений и согласований, будем терпеливо собирать подписи… то, скорее всего, время будет упущено и