Михаил Королюк - Квинт Лициний 2

– Алина, – директор БАНа подошел к женщине-регистратору, – оформите молодому человеку читательский билет. Бессрочный.

Он повернулся ко мне:

– Давайте, Андрей, дерзайте. Мой учитель часто повторял: «Батенька, жизнь слишком коротка, нужно спешить». Так что вы все делаете правильно. Удачи вам, терпения и характера, – он посмотрел куда-то сквозь меня и со вкусом сказал, – вечность… Эх, что вы, молодежь, можете в этом понимать…

Я провожал уходящего старика взглядом и думал, что зря, ох, зря я только что качнул информационный пакет про профессора Тер-Аванесяна. Вот зачем, зачем мне было знать, что через полтора года его сердце не выдержит?

Повернулся к женщине и, через силу улыбнувшись, представился:

– Соколов. Андрей Соколов.

Понедельник, 03 октября 1977, день

Москва, пл. Дзержинского

– Нет, ничего нового, – напоминающий добродушного бегемотика криминалист огорченно покачал головой, – чернила и бумага стандартные, почерк тот же. По микромаркировке – конверт куплен в центре города, в Дзержинском районе. Микромаркировка тетрадных листов дала тот же результат. Пыльцы нет, так и не сезон. Перхоти заметно меньше, так опять же – тепло еще, шапки не носим… В общем, дополнительных зацепок не появилось.

Жора огорченно вздохнул, поднимаясь со стула:

– Жаль, Лазарь Соломонович, очень жаль… Ну что ж, будем цедить сетями воду дальше, до посинения, пока не зацепим.

Бегемотик погрыз дужку очков и, чуть поколебавшись, добавил:

– Мысль у меня тут, Жора, появилась. Если операция важная и долгосрочная, и вы ожидаете появления новых писем, то можно попробовать нестандартный вариант…

Минцев скользнул на стул обратно и с укоризной заметил:

– Как вы могли, Лазарь Соломонович, даже на минуту представить себе, что я могу заниматься не важной работой? Шо я, поц какой? – и, посерьезнев, добавил, – очень важная, очень, поверьте. И, полагаю, письма еще будут.

– Тогда смотрите, Жора… По конвертам, как мы поняли, в данном случае точно район не определить, ни по микромаркировке, ни по местам вбрасывания. Но и покупают их часто на ходу, в случайном месте. А вот баночку чернил, заметьте, обычно берут недалеко от дома, правильно? Вот вспомните, где вы обычно покупаете чернила?

– Хм… – Жора наморщил лоб, припоминая. – А ведь верно, я всегда в канцелярке возле дома беру.

– Вот! – палец-сарделька возделся к небу. – А почему?

Минцев задумался, потом неуверенно предположил:

– Эээ… Чтоб уменьшить вероятность случайного расплескивания в портфеле?

– В точку! Именно! Флакончик не герметичен и, если потрясти, то пара капель может вытечь при неплотно закрытой крышке. А это – неприятно. И, заметьте, молодой человек, впрок чернила обычно не запасают. Сколько вы берете за раз? Один флакон? Два?

– Один, Лазарь Соломонович, один, – кивнул Жора.

– Вот! Почерк там высоконаработанный, а это значит, что пишет этот человек регулярно и в немалых объемах. Так что, скорее, за квартал флакон уходит, – криминалист победно поглядел на Минцева поверх очков и выложил, – я тут вспомнил байку, что мой учитель рассказывал. Якобы в 1934 году на семнадцатом съезде партии каждому делегату в чернильницу на его месте были налиты чернила с индивидуальным составом присадок. А после голосования по результатам экспертизы бюллетеней выявили тех, кто проголосовал против Сталина. Смотрите, Жора, а что, если попробовать сделать такие специальные партии чернил для Ленинграда и, заменив ими обычные, реализовывать в привязке к строго определенным кустам продаж, а?

Минцев, просекший идею в зародыше, восхищенно цокнул языком:

– Конгениально, Лазарь Соломонович! Определенно – конгениально! А над составом наш ОТО поколдует, им такое задание на один зуб.

– Да. И вот что еще важно при такой методике – подтверждение. Смотрите, как только появится первое письмо с мечеными чернилами, надо сразу заменить все партии на новые, с ранее не использовавшимися вариантами рецептур. И если потом придет письмо, написанное уже одним из этих новых вариантов, а куплен он будет все в том же кусте торговли, то можно считать, что мы нашли район проживания или работы интересанта.

– Золотой вы наш! Да Лазарь Соломонович! – соловьем разлился Жора, – все, с меня кус сала, того, помните, что на майские у вас хорошо пошло?

– Молодой человек, – огорченно всплеснул руками бегемотик, – какое сало? Да что вы такое говорите?!

– Ах, да, да… – Жора дурашливо постучал себя по лбу, – совсем же ж забыл! Да, точно, вы ж тогда назвали его белой рыбой! Такая, отваренная моей бабушкой в луковой шелухе и фаршированная чесночком, угу. Из морозилки. Мы ее еще такими тоненькими стружечками резали и на черный хлеб. И под водочку…

– Вот ты где! – ворвавшийся в комнату распаренный майор-сослуживец прервал подтрунивание. – Руки в ноги и бегом! От Ю-Вэ три раза уже тебе звонили. Давай дуй в первый двор, куда-то едешь.

Минцев подхватился, торопливо кивнул Лазарю Соломоновичу и перешел на бег. Андропов появился во внутреннем дворике буквально через две минуты после зарозовевшегося Жоры и, махнув рукой на приветствие, торопливо полез в салон:

– Садись, опаздываем на рандеву с Дмитрий Федоровичем. Он нас через двадцать минут на Минском шоссе ждет. Обещал экскурсию.

Машина выскочила из распахнувшихся ворот и понеслась в сторону Арбата. Сразу за кольцевой, у тихой деревянной Немчиновки, на обочине Минского шоссе их поджидали три черные «Волги». Увеличившийся вдвое кортеж понесся дальше.

Ехали недолго. У Голицино свернули направо, проехали через пару КПП и высадились у новенького и совершенно непритязательного трехэтажного строения, похожего, скорее, на районную больницу, чем на секретный объект Министерства Обороны.

Встречали два генерала, один из которых был знаком по фотографиям всей стране.

– Товарищ маршал Советского Союза! – пророкотал, вскидывая руку к выгнутой до эпатажного состояния фуражке, моложавый генерал-лейтенант.

Устинов шагнул навстречу и протянул руку:

– Добрый день, Николай Федорович. И вам добрый день, Герман Степанович.

Повернулся к стоящему чуть позади Андропову и представил подчиненных:

– Начальник Центра командно-измерительных комплексов искусственных спутников Земли и космических объектов генерал-лейтенант Шлыков Николай Федорович. Ну, а Герман Степанович, – он указал на Титова, – зам по управлению космическими аппаратами военного назначения.

Андропов представил Жору, придав ему тем самым статус не просто сопровождающего, а полноправного участника встречи: