Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

Соединенные Штаты настойчиво добивались принятия такого соглашения, которое мы рассматривали как реально достижимое, — дипломатической договоренности между руководителями государств (а не ратифицированного парламентами и имеющего юридическую силу договора). В соответствии с этой договоренностью все крупные страны мира, и развитые, и развивающиеся, брали бы на себя обязательства предпринять значительные шаги, чтобы сократить выброс двуокиси углерода и открыто сообщать о результатах этой деятельности. Ничего подобного ранее никогда не происходило. Мы не строили надежд, что все страны предпримут одинаково эффективные меры по ограничению выбросов, но мы хотели достичь такого соглашения, в соответствии с которым все страны взяли бы на себя определенную ответственность по сокращению выбросов.

Одну из первых встреч в Копенгагене я провела с представителями Альянса малых островных государств. Как показывают данные, в течение XX века уровень Мирового океана поднялся на 17 см. По мере того как продолжается таяние арктических льдов, уровень моря будет повышаться все более быстрыми темпами и ставить под угрозу само существование некоторых малых стран. В 2012 году, когда я находилась на островах Кука на совещании форума тихоокеанских островов, лидеры стран-участниц заверили меня, что рассматривают проблему изменения климата как единственную общую серьезную угрозу для всех этих государств. Островные государства и страны, расположенные на низменных местностях, находятся на переднем крае этой борьбы, но и для всех остальных это также актуально. Около 40 % всего человечества проживает в районах, расположенных в пределах шестидесяти миль (около 100 км) от побережья. Особому риску подвергаются неуклонно разрастающиеся города вблизи прибрежных дельт, в том числе дельт Миссисипи, Нила, Ганга и Меконга. Необходимо просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед и подумать о том, что будет происходить по мере дальнейшего изменения климата и повышения уровня моря. Что будет с теми миллиардами людей, жилье и города которых станут непригодными для жизни? Куда им деваться? Кто окажет им помощь?

Представьте себе, какой взрыв насилия может последовать за наступлением все более сильных засух и резкой нехваткой продовольствия и воды в нестабильных государствах и каковы будут последствия для мировой экономики, если фермы и инфраструктура разрушатся в результате наводнений и штормов. Как скажется на мировой торговле и стабильности разрыв между богатыми и бедными странами, который будет все более усиливаться? Я встречалась в Копенгагене с премьер-министром Эфиопии Мелесом Зенауи, одновременно представлявшим на конференции некоторые страны, которые будут более других подвержены воздействию климатических изменений и при этом практически никак не могут изменить эту ситуацию самостоятельно. Он сказал мне, что мир многое ждет от нас и что наступил момент для того, чтобы США проявили лидирующую роль в мире.

Несмотря на большие надежды, которые возлагались на эту конференцию, а возможно, в определенной степени и вследствие этих завышенных ожиданий, все с самого начала пошло не так. Сталкивались взаимные интересы, сдавали нервы — а искомый компромисс так и оставался по-прежнему не достигнут. Нужно было как-то переломить этот ход событий. Рано утром 17 декабря я созвала пресс-конференцию. Наша команда организовала в конференц-зале большое пространство, расположив стулья рядами вокруг центральной арены, как на стадионе. Когда я пришла туда, сотни журналистов со всего мира уже плотно заполнили все места, с нетерпением ожидая хоть какой-нибудь новости, которая намекнет, что выход из тупика найден.

Я сообщила собравшимся, что Соединенные Штаты готовы возглавить коллективные усилия развитых стран, направленные на то, чтобы к 2020 году ежегодно инвестировать 100 миллиардов долларов, полученных из государственных и частных источников финансирования, в помощь беднейшим и наиболее уязвимым государствам в деле сокращения ущерба, который наносит этим странам изменение климата — при условии, что будет также достигнуто всеобъемлющее соглашение по ограничению выбросов.

Эту идею первоначально высказали европейские представители, в частности британский премьер-министр Гордон Браун, который предложил нечто подобное еще летом. Еще до моего отъезда в Копенгаген Тодд и заместитель советника по национальной безопасности Майк Фроман советовали мне иметь такой запасной вариант на случай, если потребуется придать новый импульс переговорам. Выступая с конкретными инициативами, я надеялась вдохнуть в переговорный процесс новую жизнь, оказать давление на Китай и другие «новые страны — участники загрязнения атмосферы» и заставить их хоть как-то отреагировать, а также получить поддержку со стороны развивающихся стран, которые будут заинтересованы в получении этой новой помощи. Журналисты и делегаты тут же принялись это оживленно обсуждать, многие восприняли это предложение с восторгом. Датский премьер-министр подхватил этот настрой на перемены и заявил:

— У сторон, участвующих в переговорах, есть ощущение, что теперь мы сможем перейти от слов к делу, сможем проявить необходимую гибкость позиций. Теперь нам предстоит приложить все усилия, чтобы достичь реального компромисса.

Но все эти радужные ожидания оказались недолговечны. Основания для разногласий сохранялись, и выхода из тупика по-прежнему не было. В тот же вечер я и другие мировые лидеры (президент Обама тогда еще не успел прибыть в Копенгаген) провели в маленьком и жарко натопленном помещении напряженную дискуссию, продолжавшуюся до глубокой ночи. Китай ни на дюйм не сдвинулся со своих прежних позиций, то же самое можно было сказать об Индии и Бразилии. Некоторые европейские страны также допустили, чтобы лучшее превратилось во врага хорошего — и возможного. Около часу ночи мы вышли оттуда расстроенные и уставшие. Мы так и не достигли никаких договоренностей. Утомленные президенты и премьер-министры разом устремились из конференц-центра, но лишь создали на выезде пробку из машин сопровождения и служб безопасности. Так мы и стояли там в этой самой необычной очереди такси в мире. Все стали уже терять терпение. Мы все были голодными и сонными, а результатов наших усилий так и не было видно. Еще не бывало такой конференции по изменениям климата, на которой присутствовало бы столько руководителей самого высокого уровня, но к достижению соглашения мы пока так и не приблизились. Наконец президент Франции Николя Саркози не выдержал. Он закатил глаза и с видом крайнего ожесточения заявил по-английски: «Я хочу умереть!» Нам всем было понятно его чувство.