Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— Великолепно, правда?

— Совершенная правда, сэр. Британцы знают толк в маленьких радостях жизни.

Посол подмигнул.

— Это правда, сэр. И стоит ли лишать этих маленьких радостей и нас и себя?

— Помилуй Бог, сэр. Никто не собирается этого делать.

— Сэр, я хочу верить вашим словам, но факты, увы, убеждают меня в обратном.

— Продемонстрируйте мне хотя бы один факт сэр — и уверен, что смогу развеять ваши опасения…

— Хотелось бы, сэр. Вы раньше имели дело с фотоснимками со спутника.

— С изображениями?[288] Безусловно.

— Тогда прошу.

Из папки, которую посол не выпускал из рук даже когда пил чай, появились изображения. Их было много.

— Лупу, сэр?

— Да, благодарю.

Приняв от сэра Уолтона небольшую, в медной оправе, но довольно мощную лупу на ножках — такой пользуются библиофилы — я положил изображения на стол, начал просматривать их — одно за другим. Делать это было непросто — нужно было постоянно помнить, что ты на чужой, на британской земле — и постоянно быть настороже в ожидании подвоха. Даже чашка с чаем — признаюсь, я внаглую взял не ту, что стояла передо мной, а ту, что стояла перед сэром Уолтоном, подвинув ему мою. А то мало ли…

— Где это было снято?

— Сэр, перед вами — район города Заболь. Вторая группа изображений — южнее, район Шахр, почти на самом побережье. Там наши страны граничат напрямую.

— Да бросьте, сэр Уолтон. Напрямую…

— Сэр, несмотря на вассальный договор, мы считаем что в военном плане территория Персии — это территория Российской империи. Да и в других планах — тоже.

— Благодарю. Но это не совсем так.

Если бы мне задали вопрос, что изображено на снимках, я бы ответил — это либо учения, либо готовящаяся к вторжению армия. Запечатленная конфигурация частей и соединений была типична для наступательных операций.

Запомнив все что возможно, я отложил в сторону лупу, вернул изображения.

— Сэр, вы считаете, что эти изображения доказывают наши агрессивные намерения?

— Неопровержимо, сэр.

— Господи, это всего лишь учения.

— На самой границе, сэр?

— Ну, хорошо, хорошо. Кто-то погорячился, неправильно выбрал район учений. Стоит ли из-за этого поднимать такой шум, сэр?

— А что вы скажете про расконсервацию полевых аэродромов?

— Сэр, это типично для крупных учений. Проверяется инфраструктура, вы же военный человек, офицер и должны понимать…

— И отработка применения ядерного оружия тоже типичное задание для крупных учений? — тихо спросил посол Харрис.

Наступила тишина. Звенящая, разбавляемая только деловитым жужжанием одинокого шмеля, садящегося на розовый куст в поисках сладкого лакомства…

— Сэр, извольте объясниться — сказал, наконец, я — вы высказали слишком серьезные обвинения и должны объясниться.

— Я никому ничего не должен, сэр — сказал сэр Уолтон — и уж тем более вам. Если вам что-то послышалось, то должно быть вы просто бредите из-за жары. Признаюсь, эта жара лишает рассудка и меня. Еще чаю, сэр?

Здание министерства обороны, разросшееся от своего первоначального проекта больше чем вдвое, располагалось на Дабестан-стрит в районе Аббад-абад, совсем рядом с «Зеленой зоной» — но не входя в нее. Тем не менее — этот район можно было бы назвать «зеленой зоной» с гораздо большим правом, чем тот район где жили мы: Аббас-абад был самым зеленым местом Тегерана. Два крупных парка — при том, что в остальном городе подобных мест почти совсем не осталось из-за плотной застройки и дороговизны земли.

Аппарат ГВС — главного военного советника — занимал тут целое крыло здания, по моему мнению, штат был раздут раза в два. Типичная проблема нашего военного министерства (название «министерство обороны» на заграничный манер как-то не приживалось) — с давних времен за службу на Востоке платят полтора оклада, и выслуга так же идет — два дня за три. Вот и раздувают штаты всеми возможными способами, а министр вынужден указом ограничивать срок службы нижних и средних чинов здесь двумя годами. Потому что слишком много желающих. И от этой текучки кадров — тоже не следует ждать ничего хорошего.

Но это не мои проблемы. Собственно говоря, я вообще не собирался соваться к ГВС, нечего мне здесь было делать — но сейчас возник вопрос, который можно было прояснить только здесь.

На дверях стояли местные — почему то разодетые как павлины и с церемониальными карабинами начала века. Штыки хромированные, длинные — красиво… Вот только этими штыками польза от подобного «оружия» и исчерпывается.

Настоящая охрана была внутри — несколько волкодавов, с рациями, в легких бронежилетах под пиджаками (почему то они были в гражданском) и с оружием, выпирающим из-под этих пиджаков слева. Судя по габаритам — даже не пистолеты а короткоствольные автоматы.

Пройти мне дали всего два шага — один из волкодавов выделил незнакомого человека и сразу оказался рядом со мной.

— Сударь, здесь ограниченный допуск. Попрошу представиться. Вы приглашены?

По крайней мере — вежливый. Видимо, учат здесь — как следует.

— Нет, я без приглашения. Извольте доложить наверх о моем прибытии.

— Как вас представить, сударь?

— Посол его Величества в Персии, контр-адмирал флота, князь Воронцов.

Представление произвело впечатление — но в само здание меня не пустили, с должной вежливостью препроводили в комнату для ожидания. Она была пустой, хорошо обставленной — видимо предназначалась для важных гостей. Кожаные диваны, столик, растения в кадках — настоящие, а не пластиковые как часто бывает в последнее время. Работал кондиционер — а большего при такой жаре и не требовалось. С наслаждением я ощутил, как пропитавшаяся за время поездки потом сорочка отстает от тела. При такой жаре сорочки надо менять, по меньшей мере, десять раз в день — и все равно не поможет. Жара убийственная — в прямом смысле этого слова.

Сопровождающий спустился минут через двадцать, заставив меня начать раздражаться. Внешний вид его тоже вызывал раздражение — типичная «кабинетная крыса», только начинающая. На вид меньше двадцати пяти, а веса лишнего — килограммов тридцать уже нажил. На полосу бы препятствий его — да прогнать пару раз да по такой жаре — месяц так, и лишних килограммов как не бывало. Но нет, такие — покупают препараты различные от ожирения, на диеты садятся… Как женщины, прости господи.

— Князь Воронцов? — спросил он, отдыхиваясь после бега по лестнице и осматриваясь так, как будто в комнате спрятался кто-то еще.