Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин
— Да пива на всех хватит. Удивительно даже — солонины с сухарями, да крупы совсем немного. На один, от силы два дня… Зато пива три дюжины бочонков — да здоровых!
— Действительно, странно…
Я ответил меланхолично и устало, на автомате перебирая ногами… И пожалуй, что также механически, словно заведенные игрушки, топают и прочие стрельцы да пикинеры. Вот детям боярским да конным казакам хорошо! За них ступают лошади — впрочем, также уставшие от длительного и кажущегося таким бесцельным сейчас марша…
Хотя в те мгновения, когда налетает сырой и промозглый ветер, я всадникам не шибко завидую. Пехота идет, пехота устала — но она хотя бы согревается собственным шагом. А вот кавалеристы наверняка задубели и продрогли до самых костей… Зима — промозглая, сырая, паршивая! Ну что тут скажешь?
Ливония…
Не знаю — правда не знаю, какая там сейчас зима у нас на Руси. Я «провалился» в прошлое накануне битвы при Молодях — в самый разгар лета и летнего зноя. Мне даже довелось в речке искупаться, ага! Только как-то не хочется вспоминать, при каких обстоятельствах случились мои отчаянные заплывы по Оке… Татарские стрелы тогда не настигли меня лишь чудом.
А вот последующее ранение в битве вывело меня из строя недели примерно на три. Когда же я поправился, то Сергию Гольтяеву — моему товарищу и приказному голове — дали добро на создание этакого «экспериментального» приказа (полка, если на современный лад). В этом приказе стрельцов чуть больше половины — но они учатся залповому огню по шеренгам, то есть тактике «караколя».
А еще в этом приказе была сформирована первая рота пикинеров — за обучение которых я и взялся… Все-таки мне пригодился армейская шагистика, всегда казавшаяся мне древним пережитком! Правда, пришлось «провалиться» в шестнадцатый век, чтобы по достоинству оценить ее плюсы… Ну, а как сражаются пикинеры, я худо-бедно знал благодаря собственному увлечению военной историей.
Готовились мы до начала октября — и с первым снегом, выпавшим буквально в первых числах, продемонстрировали государю этакие «показательные выступления» на строевом смотре. Иоанну Васильевичу понравилось, он дал добро нашей задумке — пообещав реорганизовать стрелецкие приказы по образу и подобию, если мы покажем себя в грядущем походе…
Так вот, кусочек настоящей русской зимы мы зацепили, следуя уже от Великих Лук к Пскову — зимы с трескучими морозами, заиндевевшими от инея деревьями и первыми снегопадами! Но как ни странно, мне более всего понравился именно этот период похода… Ведь выпавший снег тогда еще не достиг высоты «до колена» (а там и по пояс!), и на трактах вытаптывался следующей впереди нас конницей. И морозы достигали градусов десяти-пятнадцати, и вроде бы не так сильно ощущались… Зато солнце, зато иней, посеребривший деревья — и мягкие, словно бы сказочные снегопады с мерно валящим с неба снегом, опускающимся на землю крупными хлопьями!
Понятное дело, что если бы на марше мы попали бы во вьюгу или буран, если бы снега навалило по пояс и пришлось бы всем миром сквозь него пробиваться, если бы морозы опустились к отметке в минус двадцать и ниже… То воспоминания об этом периоде похода были бы совершенно иными.
Но вступив на Ливонскую землю и все дальше забирая на запад, мы столкнулись с оттепелями — и развязшими в грязную, густую жижу дорогами, и постоянной сыростью, и постоянно промокшими ногами… Да резким, пронизывающим до костей ледяным ветром! Морозы здесь куда меньше, чем на Псковской земле — но вот ветер… Кажется, что в Ливонии сейчас куда холоднее, чем на Русской земле!
И если этого мало — то вот что имеется добавить: бывшая некогда разбогатевшей, тучной и жирной землей со значительной прослойкой зажиточного населения, зарабатывающего торговлей и транзитом товаров… То сейчас Ливония — это пустая, разоренная земля, встречающая нас лишь пожарищами на месте многочисленных сельских поселений. Встать на постой негде — вместо домов мы видим лишь обглоданные огнем, торчащие из грязи и снега развалины, где живого человека уже не сыскать.
А значит, не сыскать и животины, и зерна! Купив которые (или реквизировав), мы могли бы приготовить себе нормальную, горячую еду — и как-то разнообразить ставший со временем довольно скудным рацион.
Ныне же жизнь в Ливонии теплится лишь у замков и крепостей — да их ближней округе. Причем и у тех укреплений, что состоят в «Ливонском королевстве» Арцимагнуса Крестьяновича… Видать отца датского принца, коему просто взяли и подарили целое королевство (!), звали Христианом или Кристианом, не иначе. Вот что значит, правильное происхождение — всегда есть возможности! Порой самые неожиданные… Хотя, как я слышал, государь Иоанн Васильевич ставит Магнуса в один ряд с удельными русскими князьями, вроде Михаила Ивановича Воротынского — и совершенно справедливо считает его своим подданным и вассалом.
Интересно только, доволен ли сам принц (а теперь и цельный «король»!) своим настоящим положением?
Впрочем, мне ли об этом думать⁈ Нет, конечно… Думаю я лишь о вечернем привале и ужине! И даже обрыдшая мне перловка, столь популярная в Новгородской земле, в настоящий момент видится не такой уж и отвратной… Еще бы приготовить ее с салицем, да какими-нибудь овощами (лук и морковка отлично подойдут) — а то и вовсе со свежим мясом! С жирными говяжьими ребрами, например — особенно, если последние немного опалить на огне, чтобы дымок был во вкусе… И закусить кулеш не сухарями — а черным хлебом, пусть даже и зачерствевшим в дороге. Но все равно ведь хлебом!
Мечты, мечты…
Впрочем, дрянную еду и коварную, промозглую погоду можно было бы еще как-то пережить и перебедовать. Если бы у нашего похода была бы внятная цель! И ведь вроде бы она была, и целью этой считался Колывань — иначе Ревель, иначе современный мне Таллин… Не знаю, правда, кто там планировал поход и какой «генштаб» при Иване Васильевича смог обосновать целесообразность именно зимнего наступления.
Головокружение от успехов после победы при Молодях? Сомнительно… Из того, что я услышал про осаду Ревеля в позапрошлом году, у меня сложилось впечатление, что царь делал ставку на более-менее успешную осаду в условиях, когда затрудненная зимой навигация не позволит защитникам крепости получить требуемые подкрепления — а главное, провиант. Вот когда Магнус в первый раз подступил к крепости, шведы успели перебросить в нее морем и запас еды, и боеприпасов, и подкрепления — вот Ревель и устоял.
Причем, судя по тому,