Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

Ливония, январь 1573-го года от Рождества Христова…

Всего несколько месяцев назад отгремела битва при Молодях. Огромная татарская орда, сопоставимая по силам войску Батая (а возможно, и превосходящая его!), угрожала самому существованию Московского царства… Но была уничтожена, буквально вырублена у небольшой деревеньки Молоди. Девлет-Гирей, мнивший себя ханом вновь возрожденной «золотой орды» и господином Руси, позорно бежал с остатками своего воинства…

Потеряв в бою своего сына, внука и зятя. Не говоря уже о корпусе турецких янычар — и турецкой же артиллерии!

Южная угроза исчезла — исчезла на долгие годы. Конечно, горячие головы в Москве вновь вернулись к обсуждению завоевания Крымского ханства, некогда предложенного «избранной радой»… Но Иоанн Васильевич проявил мудрость — и Москва приступила к повторному освоению древнерусских земель, некогда принадлежавших Рязанскому княжеству. Южная граница — иначе «крымская украйна» Московского царства — сдвинулась на сотни верст южнее. А главный оборонительный рубеж был перенесён с «Берега» на Большую засечную черту…

Фактически, началась повторная колонизация древнерусских земель. И в районе Куликова поля впервые с тринадцатого века появляются русские поселения!

Однако же царь не желает вести большой войны на два фронта. Ведь Иоанн Васильевич прекрасно понимает, что в случае реального вторжения в Крым за татар неминуемо вступятся турки… Чьи города расположены на месте ромейских и генуэзских крепостей. Нет, Грозный государь рассчитывает завершить войну в Ливонии. И время для этого выбрано идеально — ведь в Польше, незадолго до битвы при Молодях, умер король польский и литовский Сигизмунд II Август.

Последний представитель династии Ягеллонов на польском троне — и первый государь Речи Посполитой (образованной в 1569 году), Сигизмунд умер бездетным. Польская и литовская аристократия, иначе шляхта надеется выбрать достойного государя на единый трон. Но соглашения промеж магнатов нет — и в качестве будущих претендентов на престол выступает сам Иоанн Васильевич!

В конце концов, Ягеллоны ведь были Рюриковичами — пусть и по женской линии. Ибо матерью великого князя литовского, а затем и короля Польши Ягайло была Иулиания Тверская… Сторону Иоанна Васильевича держит часть православных магнатов Литовского княжества. А также его активно поддерживает господарь Молдавии — Иоанн Водэ «Лютый», некогда бывший на царской службе.

Однако, помимо царя Московского в выборах участвуют и король шведский Юхан III Ваза, и эрцгерцог Эрнест Габсбург (сын императора Священной Римской империи), и трансильванский князь Стефан Баторий… И даже французский принц Генрих Валуа.

Тем не менее, сам факт «бескоролевья» в Речи Посполитой исключает активное участие поляков и литовцев в войне за Ливонию… Собственно, сам Ливонской орден перестал существовать ещё в 1561 году — а последний магистр его Кетлер, став герцегом Курляндским, не спешит воевать с русскими.

Более того, на территории павшего ордена в 1570-м году создаётся Ливонское королевство во главе с датским принцем Магнусом, союзником Москвы. С одной стороны, вокруг Магнуса сплотилось ливонское дворянство, с другой — Иван Грозный рассчитывал, что участие Магнуса в войне укрепит военный союз с датским королем Фредериком II.

Ведь годом ранее (в 1569-м) датский флот блокировал занятый шведами Ревелль (Колывань) с моря, ведя артиллерийский обстрел…

Однако, когда Магнус осадил старую «Крепость датчан» в Колывани (от этого названия и пошёл топоним Таллин), датский флот на помощь так и не прибыл. В том же, 1570-м году датчане и шведы заключили Шеттинский мир. И Фредерик II вместо того, чтобы помочь флотом Ивану Васильевичу, арестовал царского капера Карстена Роде — располагавшего, кстати, эскадрой из шести кораблей.

Так вот, все эти корабли датчане просто присвоили себе…

Тем не менее, единственным реальным конкурентом в Ливонии остались шведы. «Свеи» цеплялись за бывшие датские крепости и замки, включая Вейсенштейн (Пайде), Каркус, Лоде (Коловерь), Габсаль — и Ревелль.

Однако же древний замок и порт датских крестоносцев, перестроенный в современную (на шестнадцатый век) крепость был очень и очень «крепким орешком». Его укрепления включали как замок Вышгорода (укрепления на ключевой высоте — холме Тоомпеа), так и каменные стены нижнего города. Последние же усилили мощные артиллерийские башни («Толстая Маргарита», Кик-ин-де-Кёк) и земляные бастионы, прикрывающие ворота. Гарнизон Ревелля обладал значительным артиллерийским вооружением — а шведский флот обеспечивал осажденных провизией и боеприпасами. В итоге Магнус в 1570-м году так и не смог добиться успеха…

Впрочем, зимняя кампания Ивана Грозного в начале 1573-го года была лишь подготовительным ударом. Государь осадил и взял крепость Вейсенштейн — при штурме которой погиб Малюта Скуратов. После чего царь разделил свое войско — очевидно, сказались логистические проблемы со снабжением в разоренной Ливонии. Большая часть царской рати отправилась назад в Новгород — в то время как мобильный отряд касимовских татар Симеона Бекбулатовича (Саин-Булат хана) захватил замок Каркус. Также под Ревеллем успешно действовал и отряд Михаила Андреевича Безнина, крепко разоривший окрестности шведской твердыни — и разбивший сильное шведское войско в районе Ниенгофа (всего несколько километров от Ревелля). Там же были захвачены и осадные шведские пушки…

И, наконец, на северо-запад двинулся полк правой руки — сильный отряд под началом Ивана Андреевича Шуйского (дальнего родственника тезки и героя битвы при Молодях). В том числе в полк правой руки включили и стрелецкий приказ Сергия Гольтяева… И в первом же бою у замка Лоде Шуйский разгромил ливонских немцев, перешедших на шведскую службу — после чего князь приказал разбить лагерь.

Не зная, впрочем, что неподалёку от Лоде также расположился крупный шведский отряд Клауса Окессона Тотта — главнокомандующего шведами в Ливонии…

… — Ну что? Богатую добычу взяли?

Казачий атаман, однако, лишь рукой махнул:

— Да какой там! Сухари с червями да солонина… Твердая, словно подошва сапога! Разве что пива у немчуры было в достатке. Но… — тут донец огорченно махнул рукой. — В походе казакам нельзя, сухой закон!

— Так вы нам отдайте. Хоть для сугрева немного…

В разговор вклинился Матвей Иванович — стрелецкий сотник и мой давний товарищ ещё с тех самых пор, когда я впервые пришёл в десяток. И учитель мне, и наставник — и закадычный приятель, отчаянно сватавший мне младшую сестру, когда мы в Москве квартировали… Но не в обиду товарищу будет сказано — однако местные стандарты женской красоты, где наиболее притягательными видятся девушки с пышными формами, меня не шибко прельщают. Да и как-то диковато мне «сговариваться»