Николай Берг - Лёха

Менеджер Леха

«Все обломилось в доме Смешанских», – крутилось в голове у Лехи, пока взвинченный красноармеец спешно выкладывал ему диспозицию будущего боя. По оживленной мимике, по резким жестам понятно было – боец для себя все решил и уже готов к выходу на ринг. Вот сейчас ему поднять канат – и скользнет в драку. И что удивляло – вроде мухоротенький колхозник, а уже все просчитал, прикинул и план действий составил. Ну прям товарищ Сухов, только помоложе да без нагана. Тут Леха пошмыгал носом, потому как получалось, что он тут либо Саид, либо Петруха. Быть Саидом как-то не выходило, а Петрухой – не хотелось.

Вот как в кино-то все просто было… Раз – и смело в бой. И без всяких сомнений. А тут аж в животе закрутило, да впридачу еще и в своих чувствах разобраться было трудно.

С одной стороны, стремно лезть под пули хватких ребяток, которые в лесу как дома. Честно себе признаваясь, Леха понимал, что те стычки, в которых он принял самое деятельное участие, являлись в общем потасовками, а не боями. И оба убитых им немца, если уж так, для самого себя честно говорить – тыловые обсосы. Нет, разумеется, они были важными для рейха фигурами – благо повязки нарукавные у них, как у Штирлица и папаши Мюллера, – но не солдатами. Обученными, натасканными, привычными воевать и убивать. Сколоченными в команду. Что такое нормальная команда – Леха отлично знал. Своими глазами видел разницу между сработанной командой и просто кучей народа.

С другой – просто удрать Леха никак не мог. Вот раньше бы – да запросто: задал бы чесу подальше от опасности, и потом даже ни тени сомнения в правильности поступка не появилось бы. Теперь – нет, не получалось как-то. Хотя что ему до этих баб и детей, совершенно чужих, до танкиста этого ругательного, с нелепым ранением в задницу. Ни разу не родные и не знакомые. Чужие во всем – и даже с не всегда понятным языком. Но не мог он удрать, словно какая-то невидимая связующая с ними цепочка мешала.

И совсем было досадно, что не получалось, как в кино – без тени волнения, по-суперменски, с красивыми пижонскими фразами и отточенными движениями.

– Ты почему решил, что немцы сборные? – с надеждой спросил он Семенова.

– Ну мне так кажется. Опять же собака у них одна. Я помню, к нам охотники когда приезжали, так у них собак куда больше было, а всего-то на уток охотились да на всякую мелкую птицу. А мы – не утки, должны бы уж уважить. Видать, собрали, что было, – невесело усмехнулся Семенов.

– Тогда – хорошо, – такой же улыбкой ответил менеджер.

– Почему?

– С командой сложнее бы вышло.

– Ну посмотрим. Пошли и старайся не шуметь. У них собачонка все время гавкает, так что лучше б мы их слышали, а они нас – нет.

Бежать пришлось быстро и долго, да еще Семенов несколько раз оборачивался и делал злую рожу, показывая, что топать надо тише, не у себя дома. Ориентироваться Леха перестал очень быстро, и теперь уже все силы уходили на то, чтобы просто не отстать от как заведенного красноармейца. В глазах уже позеленело, и дыхание сбилось напрочь, когда наконец боец остановился, причем так резко, что менеджер по инерции влип в потную спину напарника.

– Что?.. – хриплым шепотом спросил Леха.

– Походи пока тут, только не трещи ветками. Собачку слышишь?

– Ох… Не-а… – честно признался запыхавшийся Леха, старательно послушавший, что творится вокруг, но, кроме стука своего сердца и шума в ушах, ничего не услышавший.

– Вот и я не слышу. Похоже, что немцы на обед устроились, – сказал Семенов.

– Обед? – переспросил Леха.

– А то! У немцев с этим строго – война войной, а обед по расписанию. Еще наш взводный на это внимание обратил. И девчонка говорила, помнишь?

Потомок автоматически кивнул. После этого лесного кросса он не очень-то хорошо соображал.

– Значит, полчаса у нас есть. Ты как, очухался? – заботливо и внимательно оглядел напарника красноармеец.

– Почти. Сейчас в порядке буду, – пробурчал пересохшими губами Леха. Ему и впрямь стало уже полегче.

– Физподготовка, понимаешь, у тебя хромает – критично заметил боец.

– Не те харчи, чтобы мышцы качать, – ответил менеджер. В голову ему пришло, что, когда харчи были не в пример лучше, тем более бегать не хотелось.

– Да, только ты вначале-то вообще пухленький был. Сейчас-то мы тебя уже потренировали, – не без гордости выговорил сложное городское слово красноармеец.

– Ладно. Что делать-то будем?

– А на манер медведя поступим. Он, когда за ним охотник идет, петляет и выходит к своему следу. Если с тобой собак нет, то, скорее всего, и пальнуть не успеешь, когда он сбоку выкатится: шустро бегает, гад, – что твой заяц.

– А собаки?

– Собаки его учуять могут – это раз, а во-вторых, атаку ему срывают, пляшут вокруг, хватают за «штаны» – у мишки шерсть такая, длинная и густая, на заднице. Пока миха на собачек отвлекается, отмахивается – тут его и взять можно. Только нам это все ни к чему сейчас. Нам надо засаду сделать, обстрелять – и унести ноги.

– Погоди, а как ты узнаешь, где засаду-то делать? – по-настоящему удивился Леха.

– Это сложнее. Нужно, чтобы фрицы за нами пошли, след мы им оставим. Все, двинули.

На этот раз пробежка была не такой длинной. Леха настороженно повертел башкой – место вроде как было ему немного знакомо, и сейчас оно и вовсе не понравилось. То ли тут просеку пробивали, то ли дорожка была лесная, но место было открытое и ощущал себя менеджер словно муха на скатерти.

– Садись большую нужду справлять – не очень понятно сказал Семенов.

– Что? – не понял озиравшийся потомок.

Семенов, не вдаваясь в рассуждения, поставил на землю пулемет, снял поясной ремень и повесил на шею, спустил недвусмысленно портки и уселся на манер орла чуть ли не посередине просеки.

Леха судорожно сглотнул, потому как поступок напарника ему был совсем непонятен. На пару секунд даже мысль пришла, что тронулся колхозник умом, но тут Семенов поднял на потомка взгляд и внятно сказал:

– След мы им должны оставить добротный. Чтоб они приманку заглотили как следовает. А для охотника помет добычи – самый лучший след; клюнут, куда денутся. И надеюсь, что они именно тут пойдут. Дорожек в лесу много, но людишки все же ищут, где пройти проще, и дуры из лагеря тут точно бегали, так что должны фрицы тут пойти. Давай гадь по-быстрому!

Леха надежды не оправдал и выдавить из себя ему ничего не удалось, как переклинило всего. Да и страшно было сидеть вот так, белея голой задницей, на открытом месте. Казалось, что вот сейчас прилетит с десяток пуль от немецких егерей…