Николай Берг - Лёха

– Ну что? Никак? – участливо спросил боец.

– Не выходит… – натужно ответил действительно старающийся Леха, вовремя откусив зубами рвавшееся, но неуместное: «…у Данилы-мастера каменный цветок».

– Ладно, пусть думают, что один человечек прошел, это их подбодрит: одиночку-то брать проще и тащить легче. Бумажки дай!

– Какой бумажки? – недоумевающе спросил менеджер, торопливо приводя в порядок одежду.

– Середа жалился, что кто-то у его немецкой книжонки все начало выдрал и спер. А я знаю, что твоих рук дело. Давай делись!

– Так он там уже прочитал… – стал оправдываться «старшина ВВС», вытягивая из глубин карманов старательно мятые листки.

– Я не против, место этой похабени – в сортире, – заметил боец.

Тут он напомнил менеджеру вдохновенного художника-авангардиста, потому как, подумав чуток, заботливо разместил запачканные страницы «Майн Кампф» – одну на кучку, вторую, словно бы ветерок отнес – в ветки стоящего рядом кустика.

– Чтоб заметили, – пояснил потомку. И чуток наступил в свое это самое кончиком сапога.

– А это зачем? – не понял менеджер.

– А чтоб все бабьи следы перебить. Чтоб собачке проще было. Чтоб они живца проглотили, как голодная щучка. И не таращься так. Дерьмо – не сало, помыл – отстало. Все, двинули!

Леха поудобнее пристроил на плече чехол с карабином и двинул за красноармейцем. Странно, но почему-то вспомнилось при взгляде на задники семеновских сапог, что брезгливый Сиволап таскает башмаки с покойника и что как раз можно и спросить Семенова – с чего и откуда взялись парашют, форма летчицкая и ботинки, причем все мокрое.

Прошли не так много, потом Семенов остановился, завертел головой.

– Пообедали немцы, опять их собачка подбрехивает, – сказал он наконец.

– Что делаем?

– Ждем. Если клюнули – они за нами пойдут. Тогда ищем место для засады и встречаем дорогих гостей, – спокойно и веско сказал боец.

– Ну а если не заметят они твое художество?

– Тогда хуже. Придется им в хвост выходить, и тогда ты вообще должен по воздуху лететь, чтоб топот твой не услыхали. Так что лучше надейся, что заметят они все как задумано. – Вышло это у красноармейца суровее, чем должно бы, для обнадеживания-то.

Сердце у Лехи защемило, и он обвел тоскливым взглядом лес и небо.

– А вот это – отставить – веско сказал Семенов.

– Что отставить? – не понял менеджер и прервал тоскливое озирание.

– Труса праздновать и все такое. Наша задача – победить. На это и настраивайся.

– Да я это… не то чтоб трусил… Уж если маленьким не помер, большого – хрен меня убьешь, – вымученно усмехнулся Леха.

– Вот так – правильно, – одобрил боец, которому и впрямь понравилось это выражение, слышанное Лехой в какой-то аудиокнижке «про зомбей».

– Слушай, а откуда взялась форма старшины ВВС? – не удержался менеджер.

– Бог послал. Тебе и впрямь охота это знать? – внимательно глянул красноармеец.

– Нет вообще-то… – честно признался потомок.

– Вот и ладно; двинули побыстрее. Немцы бегом не побегут, а вот нам поскорее надо.

Покойный взводный толковал: командир должен быть уверен в себе всегда, чтоб подчиненные не подумали, будто их начальство не знает, что делать, или еще хуже – не понимает ситуации. Потому боец старался держаться как можно увереннее, раз уж так вышло, что он тут старший.

В душе он совсем не был так тверд и спокоен, и вероятность того, что фрицы пройдут не той дорожкой, была куда как существенна. Чертовы ленивые бабы, помогая при разгрузке трофеев с битого поезда, не слишком-то выполняли приказания, что им давали разведчики, и потому натоптано по лесу было много и неприятно, шли где путь короче, где удобно, да еще и гуськом, чуть ли не тропу за собой оставляя. Хотя какой с баб спрос, война и охота – не их дело; немудрено, что ни черта не понимают. И потому, хоть вроде и все прикинул, все вроде учел – волновался сильно, что немцы прямиком двинут к лагерю и придется их нагонять, а там, не ровен час, окажется у немцев арьергард.

Красивое слово, запомнилось отлично и козырять подобными словечками Семенов любил, только вот сейчас догонять быстро идущих и хорошо кормленных немцев было непросто, особенно с топочущим и пыхтящим паровозно Лехой. И догнать получится не основную массу «мяса» для пулемета, а пару-тройку гансов в хвостовом охранении, и не факт, что те не услышат погоню за собой первыми. Да и дистанция для пулемета будет не той, что надо, автоматной дистанция будет, коротышечной, и тут скорее лейтенантова тарахтелка была бы уместнее, чем пулемет.

Потому очень хотелось Семенову, чтобы немцы увидели оставленное им на вечную память добро, и чтоб собака не сбилась со следа. А вот встретить – имея хотя бы малость времени на выбор места для засады – они с потомком немцев встретят в два ствола.

Конечно, и тут было много сложностей, но самое главное – чтобы немцы клюнули на приманку. Глянул на потомка – тот взмок и дышал как загнанная лошадь, но держался. Оставалось только вздохнуть, что не Киргетов или Стукалов в напарниках. Тут, несмотря на весь мандраж ожидания, Семенов чуточку ухмыльнулся, подумав, что, будь тут Середа, – он бы что-нибудь да отчебучил неожиданное, а окажись тут татарин-подрывник – может, и стрелять вообще бы не пришлось, бумкнуло бы в лесу глуховато, да и все – и кончилась погоня. Один только раз увидел красноармеец, что такое грамотно поставленные мины – и этого вполне хватило, впечатлился. Шли четыре человека, и взрыв-то был хлипкий вроде, дымок, как от ручной гранаты, но скосило троих наповал, порвав люто, а четвертый немного погодя умер. Его и бинтовать было без толку – весь в дырах.

– Ну что? – нервозно спросил Леха.

– Как говорит Жанаев: «Торописа нада нету». Не торопись и не топорщься. Еще не дошли до заманки.

– А они не свернули?

Боец мысленно сплюнул через левое плечо, посмотрел на нервничающего напарника сурьезным взглядом. Потомок притих, нахохлился.

Семенов недовольно пошмыгал носом. Он уже ощущал знакомую такую взбаламученность, какая всегда была у него перед доброй дракой, странную легкость в теле и холодок под ложечкой, сердечко стучало торопливо, запахи почему-то резче чувствовались, и цвета в лесу вроде как ярче стали.

– Ты проверь – сколько у тебя патронов-то в карабине? И гляди, чтоб перезарядить получилось; с пустым ружьем бегать – последнее дело. А то еще умников видал – разроняют все и корячатся под огнем, собирают… – тихо, но веско велел он потомку.