Николай Берг - Лёха

И вот теперь надо решать, что делать с этим «носителем». Сильно подозревал Семенов, что не выйдет толку из беседы начальства с Лехой. Не, языком болтать парень горазд, только вот отделить, умно говоря, зерна от плевел – ему не дано. Вывалит все чохом, а разбираться в этой куче – сложно. Правда, начальству за это и деньги платят, чтоб оно разбиралось.

Только вот, сидя уже в глубоком немецком тылу, верить в начальственную мудрость как-то не получалось. Да и насмотрелся уже Семенов на всякое за свою жизнь, и людей всяких поперевидал. Нечем Лехе свои слова подтвердить, одни трусы у него остались, и только краска в них сумасшедшая, а так – льняные и льняные, эка невидаль. И без того, чтоб чем-то сразу и четко свое происхождение подтвердить, – сложно будет Лехе. И Семенову, кстати, тоже, потому что они с Лехой одной веревочкой повязаны.

Самое паршивое – сильно сомневался боец, что из Лехиных рассказов выйдет что-нибудь путное. И обидно втройне будет, что доберутся они к своим, и даже поверит особист в то, что Леха не симулянт, прикидывающийся сумасшедшим, и не шпион вражеский, и даже его выслушают внимательно и все такое прочее, и сделают что-то по его словам – а потом погорят на этом. Знал боец на собственном опыте, что благими намерениями путь в ад вымощен. И хуже всегда можно устроить. Уж что-что, а хуже всегда может быть…

От этих мыслей отвлек послышавшийся спереди звук. Вроде как бежит кто-то. Но тихо бежит: что-то или мелкое, или осторожное. Оглянулся на попутчика: тот шел хмурый, но встретившись взглядом, сразу встрепенулся, уставился вопросительно.

Семенов показал взглядом на кусты, Леха понял, тут же укрылся. Боец поморщился – не очень хорошо Леха спрятался, ну да все лучше, чем столбом стоять. Сам тоже залег.

Топоток приблизился, и скоро Семенов не без внутренней удовлетворенности отметил, что оказался прав – и мелкое, и осторожное.

Девчушку, целеустремленно бегущую по лесу, он узнал сразу – лесникова дочка, того самого Жука. Потому негромко окликнул, по возможности доброжелательным голосом:

– Привет дочке Жука-лесника!

Девчонка шарахнулась в сторону, настороженно уставилась своими громадными, на пол-лица, глазищами. Что-то очень не понравилось Семенову в выражении ее личика.

– Добры дзень, кали не жартуеш, – сказала она настороженно.

– А мы к твоему батьке с бутылью идем – за самогоном, – поспешил успокоить бегунью Семенов и махнул напарнику. Тот неуклюже вылез из куста. Девчонка явно узнала обоих, но почему-то не успокоилась, а еще больше насупилась.

– Нельга исци, немцы у нас!

– Опаньки, менты! – ляпнул Леха и тут же смутился, когда малая полоснула его неприязненным взглядом.

«Серьезная деваха растет, – понял Семенов, – сообразительная. В папку своего, наверное. Одно слово – Жуки!»

– Ци не мянты, значна горш. Баця сказау, што гэта «ягодакоманда» – со значением сказала девчонка.

– Как это – ягода? – удивился Леха. Сам красноармеец промолчал, хотя и тоже удивился. Девчонка пожала плечиками, облизнула острым розовым язычком сохнущие после бега губы, не ответила ничего. Боец подумал, что, скорее всего, Леху она не воспринимает всерьез.

– Ну если так, то фигня делов. Если б нормальные фрицы были… а это, видать, снабженцы, – легкомысленно заявил потомок, не обратив внимания на это.

– Ага, больш брыдким, – непонятно, но самым ядовитым женским тоном заявила девчонка, взглядом списав дяденьку Леху в разряд последних дураков, если только Семенов правильно понимал женские взгляды. Ишь, малая еще, а откуда что берется!

– Ты ничего не путаешь, милая? Что это за ягода такая? – спросил ее озадаченный красноармеец.

– Не ведаю, так баця сказау. І сказау, што гэта самае дрэннае, што можа быць, – решительно заявила девчушка.

– А сколько их? Что делают? Какие они вообще? – наконец-то перевел разговор в нормальное военное русло красноармеец, который засунул свою озадаченность подальше и решил ее больше не показывать.

– Усяго дваццаць шэсць. Мацерыя. Лес добра разумеюць. Сабака у их есць неадчэпны, усе нюхае, яны яго берагуць. Стрэльбы ва усих, – речетативом зачастила юная разведчица.

– Стрэльбы – это что? – не понял боец местного говора.

– Ну винтоуки, – снизошла до пояснения очевидного чья-то будущая невеста. И добавила вроде как с угрозой: – Шукаць вас будуць, ад цягника.

– Какой еще ад? – удивился внимательно слушавший Леха.

– Ну дзе вы вагоны узарвали на чыгунцы, – недовольно поморщившись, разжевала малая то, что любому дурню было бы понятно.

– Только винтовки? А пулеметы у них есть? – уточнил Семенов, сомневаясь в том, что девочка ответит разумно. Ну не девочкино это дело, не по ее разумению так хорошо в оружии разбираться. А спросить все-таки надо.

– Куляметау няма, а аутаматы есць! – поразила его в самое сердце девчонка и сама поняла, что удачно сказанула – глазенки заблестели ехидинкой.

Черт их разберет, Евино племя – сама ли такая умная, при Жуке-папе выросла, или отец сказал.

– Ясно, красавица. Значит, двадцать шесть крепких мужиков, с лесом знакомых хорошо, все вооружены, собака ищейка, и брать нас идут от «железки». Ну разумно. Только с ягодой непонятно, – подвел итог Семенов.

Отрада семьи Жука опять пожала плечиком:

– Яны сябе яшчэ «заяцкоманда» называюць.

Час от часу не легче. Тут в голову Семенову пришло, что не спросил самого главного:

– Они давно нас ловить пошли?

– Паугадзины таму, – сказала девчонка.

Семенов и Леха не поняли.

– Ну трыццаць хвилин, – сморщив носик, пояснила юная партизанская связная.

Опять не поняли. Так то все ясно было, кроме «заяцкоманды», а тут вот застопорилось.

– Нядауна, – нашла более понятное слово дочка лесника.

– А они у вас обедали? – пришел очень вовремя в голову толковый вопрос.

– Не, з сабой ежу узяли, бацьку загадали да вечара вячэру згатаваць.

– Ладно, ты давай беги, предупреди наших. Где лагерь – знаешь?

Девчушка презрительно фыркнула веснушчатым носиком.

– Гэта яки – дзе бабы ци дзе мужыки?

– Где мужики. И знаешь что – ты там не показывайся всему народу: часовому только скажи – да сразу назад, и следы попетляй, как заяц. Не надо, чтоб тебя там люди видели.

– А вы што рабиць будзеце? – с подозрением глянула девочка.

– Мы их задержим, – спокойно сказал Семенов, чтоб не расстраивать ребенка. На самом-то деле не так он был спокоен, как старался показать. Маленькая женщинка это явно учуяла, глянула как-то странно, но ничего не сказала; скользнула в кусты – и была такова. Точно лесникова дочка – соображает, как лес не будоражить.