Казачонок 1861. Том 7 - Сергей Насоновский

Шашка с вороном, похоже, была опаснее прочих и коварнее. Она, по сути, погубила Кравцова, возможно, даже с ума свела.

И вот где-то теперь ходит Остап Ворон — казак, владеющий сразу двумя такими шашками. Что от него ожидать и пересекутся ли с ним наши пути, оставалось под большим вопросом.

— Ну что, готов?

— Готов, Яков Михалыч, — ответил я, скидывая черкеску, оставаясь в одном бешмете да штанах.

— Пошел!

Я первым рванул проверять полосу. Земля местами еще не подсохла там, где ров рыли, а от столбов и жердей шел устойчивый запах свежей древесины. Мирон и Сидор, стоявшие рядом с Михалычем, постарались на совесть. Да и мы с Березиным, что уж говорить, часто крутились возле стройки, внося свои правки в общий замысел.

Мирон, конечно, для проформы ворчал, будто я опять маюсь дурью, но сделал все как надо. И вышло именно так, как я себе представлял, а местами даже чуть лучше.

Мой отряд стоял чуть в стороне, в предвкушении глядя, как Березин на мне проверяет новую придумку. Сегодня с утра сделали укороченную тренировку, так что все уже успели слегка размяться и теперь ждали своей очереди.

Мне в крайнем моем «походе за зипунами» у Лианозова посчастливилось заиметь часы с секундной стрелкой. Вещь редкая, дорогая. Когда я разглядел на крышке «Breguet», сам малость обалдел.

Вот этот механизм в руках Якова и позволял нам теперь засекать время прохождения.

Семен, Данила, Васятка, Гришата и Леня смотрели внимательно, и на их лицах читалось волнение. Рядом с ними стоял еще один наш наставник, Туров Семен Феофанович.

Я рывком преодолел расстояние до стены. Она получилась немного выше человеческого роста, довольно гладкая. Только сверху оставили место, за которое можно было зацепиться пальцами. Предполагалось, что, если роста допрыгнуть не хватит, будем брать ее в паре: один подсаживает, второй взбирается, а потом помогает товарищу.

Но у меня, благо, получилось правильно рассчитать прыжок и зацепиться правой рукой. То, что вышло это только с третьего раза, можно и не брать во внимание.

— Ох и намудрил ты, Гриша, — услышал я со стороны голос Феофановича, когда в первый раз приземлился на землю, еле удержавшись на ногах.

Наконец я ее перемахнул. Дальше был ров. Чтобы его перепрыгнуть, нужен был разбег, а тут расстояние сажени три, не больше, так что пришлось извернуться. Откосы еще в глине, и падать вниз никак не хотелось. Благо вышло сделать это с первого раза.

После него шел участок для пролезания на брюхе. В моем времени этот прием называли по-пластунски, но здесь такого именования я ни от кого не слышал, хотя у самого нет-нет да и вырывалось. Прошел его нормально, только слегка поцарапал левое ухо последней жердью.

Потом была яма с бревном и натянутым канатом. Я выбрал для начала жесткую переправу. Время ходить по этой толстой веревке еще придет, не все сразу. Затруднений этот участок у меня не вызвал, и я перешел на тропу для рубки.

Нужно было на скорости срубить дюжину пучков лозы, шесть болванов из сырой глины и перерубить кончик толстой веревки, на конце которой завязали узел. Стояла задача подхватить этот конец веревки и добежать с ним до исходной точки, к инструктору.

Пока решили, что полосу будем проходить без оружия, а шашку для рубки заранее оставлять перед этим участком. Вот ее я и подхватил. Шашка с соколом легла в ладонь как родная, и дальше я пошел испытание без заминки.

Выходило, что поразить нужно было все за семнадцать ударов. Мы решили, что каждая лишняя попытка, сверх оговоренных, будет прибавлять к зачетному времени по две секунды. Вот такая арифметика: просто и понятно.

— Григорий Прохоров прохождение полосы препятствий завершил, — сказал я, запыхавшись, и протянул Михалычу узел перерубленного каната.

— Ну? — выдохнул я, спрашивая наставника.

— Чего ну, Гриша, чего ну! — чуть взъярился Яков. — Ты мне эту машинерию дал, а я теперь сам разбирайся.

— Да чего там разбираться, Михалыч, там все просто. Вот бежит секундная стрелка. Надо считать, сколько она полных оборотов сделала, а потом — сколько неполных.

— А ну тебя! — выругался он. — Получается, четыре полных и еще вот досюда.

— Гляди, считай по четвертям. Если на три показывает, то это одна четверть минуты, то есть пятнадцать секунд. Выходит, всего четыре минуты и пятнадцать секунд. Вот и результат.

— Ладно! — махнул он рукой.

— А ты хорошо это удумал, — сказал Феофанович, видя наш разговор. — Получается, можно сравнивать, кто на сколько ловок в этом деле.

— Так, Семен Феофанович, в этом и весь смысл затеи. Мы эту полосу станем проходить постоянно, а потом еще и усложнять. Вон дальше стрельбу по мишеням из револьверов добавим, может, еще чего. Ну и сравниваться будет общее время прохождения. Выходит, такая всесторонняя оценка, — улыбнулся я.

Туров разгладил усы, кивнул мне, сам при этом о чем-то задумавшись.

— Ну что, Гриша, можно и нам попробовать? — подскочил ко мне Васятка.

— Испробуете, испробуете. Вон идите, канат на тропе чуть приспустите, узел на конце новый завяжите и в очередь становись. Будем теперь ваши результаты замерять, — улыбнулся я, переводя взгляд на Гришату. — Первый пойдешь?

— Чего уж там, пойду, — пожал он плечами, немного смущенно.

— Ладно, Гришата, не переживай. Зато поймешь, чем эта полоса от детской забавы отличается.

— Да то я уже и так вижу, Григорий.

Гришата пошел без всякой лихости. До стены добежал бодро, а вот дальше сразу стало видно, что забраться у него не выйдет. Раз пять выпрыгнул, так и не сумев зацепиться, и виновато обернулся на Михалыча. Тот махнул ему, чтобы пропускал испытание и шел дальше.

На брюхе прополз нормально, правда измазался как чертенок. А вот на рубке шашкой неожиданно собрался и отработал куда лучше, чем я ожидал: прошел без штрафных секунд.

— Пять минут сорок, — буркнул Яков, глядя на часы. — И еще двадцать секунд за пропуск стены. Выходит, шесть минут ровно.

— Долго, — помрачнел Гришата, тяжело дыша.

— Не переживай. Зато теперь знаешь свой