Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

От того, что молодые турецкие коммунисты, уехав в Западную Европу заявляли, что они мечтают видеть Турцию экономически развитой страной с мощной национальной индустрией, в которой не будет бедных и при этом не призывали к борьбе против богатых, оторопели даже «Серые волки». Когда же они узнали, что молодые члены Коммунистической Партии Турции Нового Курса, называют пророка Магомета вторым коммунистом после Иисуса Христа, а ислам – религией социализма, только не прежнего, не учитывающего реалий жизни, а настоящего, с управляемой государством, социально ответственной и потому направленной на благо всех людей, рыночной экономикой, то и вовсе офанарели. Вместе с тем «красные студенты» были хорошо организованы и к ним было невозможно подобраться просто так, на шармака. Они охотно шли на контакт с европейскими леваками и настойчиво доказывали тем, что убийствами и взрывами, капиталистов не победить и что революция может быть иной. Те к ним прислушивались. В общем иностранный отдел КПСС и внешняя разведка времени зря не теряли и теперь, когда имели доступ к материалам целых пяти вариантов будущего, один другого хуже, аналитикам будет гораздо легче выработать такие идеологические доктрины, которые окажутся посильнее, чем «Майн кампф» Гитлера. Что же, я был только рад, что в Политбюро приняли именно такое решение.

Во всяком случае, когда я рассказал Махмуду Инжеваду о том, что курдский вопрос будет благополучно разрешен только тогда, когда с политической карты Земли будут стёрты все границы и курды в местах своего компактного проживания получат все права местного самоуправления, а таких понятий, как Советский Союз, Турция и США, вообще не останется, и что именно на это нацелено Политбюро, но пока что просто не заявляет об своих планах во всеуслышанье, но именно так всё и будет через двадцать, двадцать пять лет. Мухамед не выдержал, выскочил из-под брезента и что-то громко прокричал на курманджи. Не думаю, что таким образом он выражал своё неудовольствие моими словами. Снова забравшись под брезент Махмуд сказал:

– Яшар, мне довелось в детстве целых одиннадцать месяцев жить в свободном Курдистане. Его после войны создал в Северном Иране Сталин, но американцы вынудили его вывести оттуда советские войска и шах Ирана учинил там резню. Наш президент Кази Мухамед был повешен на главной площади в городе Мухабаде, а моя семья была вынуждена бежать в Советский Союз. Хорошо, если бы всё случилось именно так, как ты говоришь.

Чтобы попрактиковаться в турецком, а я изучал его весь последний год, мы разговаривали именно на нём. До этой минуты размеренно сопевший Володя, громко воскликнул по-русски:

– Муха, а за каким, по-твоему, чёртом, Яша отправляется во Францию? Он как раз этим и будет заниматься! Всё, спим, мужики, а то вы так до самого утра болтать будете.

Проснувшись с восходом солнца, мы умылись в реке и тут же поехали в Карс, до которого ехать было часа два с половиной. Впереди нас ехал Мухаммед на «Мерседесе», нагруженном хворостом, а позади мы на «Виллисе». Игорь сгорбившись сидел за рулём, джип ему был маловат, а я пристроился позади Володи, которому американская машинёнка была размера на три меньше. Он возвышался передо мной, словно утёс и опять у меня мелькнула мысль: – «Володя ведь меня от пуль собрался защитить, чёрт здоровенный.» Вскоре мы подъехали к хорошо укреплённому блокпосту и солдаты стали лениво проверять наши документы. Когда я протянул одному из них свой немецкий паспорт, тот воскликнул что-то мне непонятное и Володя тут же взорвался:

– Ах, ты ишак облезлый! Да, я тебе сейчас обе ноги вырву за такие слова! Яшар, в отличие от тебя, инженер-конструктор, но вместо того, чтобы работать на заводе «Мерседес», приехал домой, служить в армии! Он уже через месяц будет офицером, устегменом, а то и вовсе юзбаши, и не дай тебе Аллах попасть в ту часть, которой он станет командовать.

На его крик из бетонного бункера вышел баскавус, старший по блокпосту, подтянутый, спортивный парень лет двадцати пяти, и, узнав, почему шум, не поленился заглянуть в мой паспорт, громко рассмеялся и воскликнул:

– Юнус, отдай господину Мешхеду документы и извинись. Он тебе не никакой не грязный хиппи. – Взяв под козырёк, баскавус доброжелательным тоном сказал – Проезжайте, уважаемые.

Это был последний блок-пост на пути в Карс и через двадцать минут мы въехали в этот небольшой городок с множеством садов. Через пять часов, так толком не погостив у дяди Махмуда и тётушки Алии, но зато заготовив им на зиму дров, мы отправились в Трабзон на рейсовом автобусе. Я сидел у окна и с интересом рассматривал турецкие пейзажи. Мне приходилось бывать в Турции в девяностые годы раз семь или восемь, но только в Стамбуле, где я покупал запчасти для разных иномарок. К Турции и туркам у меня странное, двойственное отношение. К самом туркам, как людям, я отношусь хорошо, они мне нравятся и у меня среди них было немало хороших приятелей в прошлые годы. Хорошо отношусь я к туркам и как к народу, хлебосольному, талантливому и мастеровитому, но вот как нацию я турок не люблю, а как государство… В общем турецкое государство с его постоянной тягой к пантюркизму я тоже не люблю. Турецкую нацию я не считаю комплиментарной по отношению к России. Более того, она относится к нам враждебно, а ещё турецкая нация ответственна за геноцид армян, греков, ассирийцев и курдов, но не признаёт этого. Последних она даже не считает народом.

Турецкой нации присущ шовинизм и воинственные настроения по отношению чуть ли не ко всем своим соседям и хотя в Турции даже исламисты шаркают ножкой перед именем Ататюрка, их вечно преследует великоимперская Османская отрыжка. Ну, не могут они никак смириться с тем, что Блистательная Порта не возродится больше никогда. И вот что удивительно, прекрасно зная, что за каждый свой нахмуренный взгляд на юг или восток турецкие националисты тут же получат плевок в морду, так как спелись с американцами, они постоянно вынашивают планы всяческого проникновения на север. Н-да, здря когда-то дедушка Ленин не надрал задницу туркам за геноцид армян в пятнадцатом году и не отобрал Араратскую долину и Ванское нагорье, ведь всё равно Кемаль Ататюрк так и не привил уважения туркам за ту помощь, которую Советская Россия оказала этой стране, оккупированной войсками Антанты, летом двадцатого года. Довольно масштабную помощь. Увы, но ни турецкая нация, ни государство Турция этого так и не оценили. Видно не в коня был корм, раз это государство все последующие годы только и делало, что строило Советскому Союзу всяческие козни.