Конторович Сергеевич - Черный снег-2. Ответный выстрел

Подведем итоги.

Мои ответы в целом совпали.

Но майору этого явно недостаточно.

Значит, есть ещё какая-то деталь или детали, которые, с точки зрения особиста, являются уж совсем из ряда вон выходящими и однозначно идентифицируют меня, как человека знающего. Супер!

Дело за малым – назвать эти детали…

Особист…

Нет, не то. Документы могли и не уцелеть. Да и не знаю я, что там в них понаписано.

Танкист…

И что?

Чем он принципиально от обычного бойца или командира отличается?

Да еще настолько, что это так уж в глаза бросается?

Нет.

Не в этом дело.

Потсдам… уже теплее…

Германия, сорок пятый год!

Блин!!!

Поднимаю правую руку и провожу ею по плечу.

Майор вздрагивает!

Попал!!!

Это же погоны!

Никто из особистов их до этого не видел!

Стукнула входная дверь, и сидящий за столом Кранц поднял голову.

– Вилли? В чем дело?

– Прибыл гауптман Хорст, герр гауптман.

– Один?

– Так точно, герр гауптман, один!

– Проси его сюда… – Кранц встал из-за стола навстречу вошедшему.

Хорст выглядел уставшим и чем-то озадаченным.

– Здравствуйте, Генрих! – шагнул к нему хозяин кабинета. – Отчего вы один? Где наш молодой друг? Где Лемке?

– В лесу, герр гауптман. Как и большинство его солдат.

– Не понял?

– Как вы и приказали, мы организовали засаду на русских курьеров. Долго ожидать не пришлось, уже утром мы увидели мотоцикл, который направлялся в сторону их лагеря.

За рулем был один солдат, и Лемке решил, что он за кем-то послан. Так оно и оказалось, уже через два часа этот же мотоцикл выехал в обратном направлении.

– Один? Или были ещё пассажиры?

– Были. Ещё один солдат, по-видимому охранник, и офицер. Он сидел в коляске. Мои ребята сняли водителя и подранили офицера.

– А охранника?

– У нас было всего два стрелка. Да и офицер был значительно более интересен, чем какой-то там солдат.

– Продолжайте, милый Генрих, я вас очень внимательно слушаю!

– Русских выбили из седла таким образом, чтобы мотоцикл остановился перед засадой. В результате он успел отъехать вперед и исчез из поля зрения стрелков. Предвидя это, я заранее определил им запасную позицию, куда они сразу же после выстрелов и направились. Мало ли… русские могли бы оказаться гораздо более непредсказуемыми, чем мы предполагали.

– Так…

– К сожалению, герр гауптман, всё пошло именно по наихудшему сценарию. Водитель был убит, а офицер ранен в бок. Тем не менее, он оказал ожесточенное сопротивление. Ему удалось убить троих и ранить семь человек.

– Это каким таким образом?

– Он вывалился на дорогу с пулеметом в обнимку. Несмотря на свои раны, стрелком он оказался очень неплохим! К сожалению, Лемке сосредоточил все внимание только на нём и совершенно упустил из виду уцелевшего охранника. А тот оказался под стать своему начальнику! Убил одного моего стрелка и бросил гранату во второго. К счастью, тот уцелел, его только немного зацепило осколками. Досталось и мне…

– Вы ранены? Так отчего же вы здесь?

– Пустяки, герр гауптман, слегка задело левую руку, только и всего…

– Все равно, Генрих, всё равно! Хирург в нашем госпитале – истинный мастер своего дела! Вы должны непременно его навестить! Слышите меня, Хорст? Не вздумайте от этого увиливать – проверю!

– Слушаюсь, герр гауптман!

– То-то же… Итак – продолжайте!

– Взять офицера живым не удалось, он отстреливался до последнего патрона, а когда они закончились – подорвал себя гранатой. При этом убил ещё одного солдата и одного ранил.

– Однако…

– Лемке приказал взять уходившего охранника, причем, взять обязательно живым! Хотя мы вполне могли его подстрелить. И, видит бог, у меня были на это все основания!

– Генрих, Генрих! Что с вами?! Я вас не просто не узнаю!

– Извините, герр Кранц…

– Да, полноте, мой друг, что вас так взволновало?

– У этого… красного… была не совсем обычная винтовка…

– То есть?

– У него была винтовка моего заместителя. Я узнал бы это оружие из тысячи, ведь это мой подарок…

– Поясните?

– Это оружие, как и моя собственная винтовка, было выполнено по отдельному заказу. Специально подбирались стволы, прицелы тоже, ложи делались под конкретного человека, так что это далеко не стандартные винтовки. В бинокль всё это можно рассмотреть достаточно подробно. Так что не сомневайтесь, герр гауптман, это она! Теперь я знаю, кто убил моего товарища!

– Хм… И что ещё вы смогли разглядеть?

– Ну… судя по тому, что офицер остался его прикрывать… да и весь дальнейший ход боя это только подтвердил – основным пассажиром был именно этот человек!

– Тоже офицер?

– Нет. Он был одет в обычную солдатскую форму. Знаков различия никто не разглядел, но это точно не офицер. На вид ему более сорока лет. Тем не менее, двигается он очень грамотно и… легко. Даже и получи я приказ на открытие огня, не уверен, что сумел бы его подстрелить первым выстрелом. Он почти не показывался в поле зрения, а во весь рост я видел его только один раз, да и то – на пару секунд.

– Лемке рассчитывал взять его живым?

– Да. И, кроме того, он хотел понять – куда пойдёт русский? Для этого в монастырь успели прорваться несколько наших солдат, они должны были проследить за этим и взять русского тогда, когда это будет наиболее удобно.

– И что же?

– Я не входил в монастырь, оттого и не могу сказать это определённо. Наша группа осталась снаружи. Мы должны были предотвратить подход подкреплений противника из лагеря. Но оттуда так никто и не вышел. А вот в монастыре внезапно начался бой! Сначала это были отдельные выстрелы, потом… такое впечатление, что там была засада. Во всяком случае, из группы Лемке уцелели только те солдаты, которые оставались с нами вместе на позициях. Он сам ушел вместе со своей основной группой. И, судя по всему, вместе с нею и остался там, внутри этих негостеприимных стен…

– Вы не пытались оказать им помощь?

– Нарушив ваш недвусмысленный приказ? Если бы мы даже и попытались войти в ворота, то имеющихся в моем распоряжении солдат хватило бы только на несколько минут боя. Для засады их было вполне достаточно, а вот для штурма монастыря… Там уже была почти вся группа Лемке, а это более тридцати человек! А нас всех было около десятка, считая моего стрелка, который, несмотря на свои раны, остался на своём посту!

– Извините меня, Генрих, но вы должны меня понять… Я был очень привязан к обер-лейтенанту…

– Понимаю вас, герр гауптман. Но… война есть война, никто из нас не застрахован от таких случайностей.

Кранц встал из-за стола и, достав из шкафа бутылку коньяка и пару рюмок, налил себе и Хорсту.