Александр Маркьянов - Сожженные мосты

— В Герате? — задумчиво переспросил король.

— Так точно, Ваше Величество, в Герате.

— А как же генерал-губернатор провинции? Почему он молчит?

— Ваше Величество, генерал-губернатора провинции не интересует ничего кроме золота. Верные люди донесли, что по утрам он пересчитывает подношения, а после обеда он напивается как свинья, или ударяется в блуд, да простит мне всевидящий Аллах!

Король пригладил пальцем аккуратные ухоженные усики. Поведение генерал-губернаторов его особо не волновало до тех пор, пока они платили в казну — то есть ему. Но и держать в секрете нахождение на своей территории такого возмутителя спокойствия — тоже не дело.

— Он твой соплеменник, Абад?

— Увы, Ваше Величество, мы единой веры и я преисполнен стыда при мысли об этой свинье, которая каждый день совершает харам.[216]

— Не стыдись, ибо ты исполнил свой долг передо мной и государством Афганистан. Ты навестишь его не далее как послезавтра и скажешь, что он виноват передо мной. Пусть он преподнесет мне в подарок тонну золота в слитках — и меня не интересует, где это презренное животное возьмет тонну золота.

Король помолчал, собираясь с мыслями.

— Что ты знаешь о том несчастном, что называет себя Махди?

Король внимательно смотрел за своим приближенным, он был опытным человеком — и заметил, что в глазах Абада при упоминании «Махди» плеснулся страх. Это нехорошо. Значит, поручать ему убить этого безумца, посягнувшего на привилегии королевской власти, не следует.

— Ваше величество…

— Говори правду Абад. Исполни свой долг до конца.

— Ваше Величество, мои люди доносят, что это — молодой человек не старше тридцати. Что рядом с ним — десятки мюридов, хорошо вооруженных. Люди говорят, что Махди исцелял больных одним прикосновением — а кое-кто говорит, что собственными глазами видел, как Махди поднял мертвого. Говорят, что к нему приезжают люди, Ваше Величество — и часто приезжают.

— Какие люди Абад?

— Ваше Величество, это люди с той стороны границы!

А вот теперь — испугался король. Он не питал никаких иллюзий по поводу того, кто правил по ту сторону границы, прикрывшись русскими щитами. Он знал, что шахиншах Хосейни более сильный, более жестокий и более хитрый правитель, афганская армия не продержится долго против персидской — а у шахиншаха есть армия, только дураки утверждают что нет — и нескольких дней. Особенно — если персам помогут русские. Король со страхом смотрел как на северную, так и на западную границы своего королевства. Он знал, что среди русских есть немало хитрых и умных людей, которых не отличишь от правоверного — а многие из них и впрямь являются правоверными. Он знал, что русские за долгие годы узнали Восток и научились добиваться своего на Востоке. Он знал, что в Казани есть исламские университеты и есть исламские богословы. Он знал, что казанские богословы провозгласили фетву, в которой он сам, король Афганистана и самый авторитетный богослов Афганистана, приближенный монарха Бурхунутдин Раббани признаются действующими не по воле Аллаха, мунафиками и осквернителями ислама. Он знал, что в его королевстве, в Афганистане есть люди, которым известна эта фетва — а эта фетва ни что иное как смертный приговор. Он знал, что русские действуют не только фетвами — через северную границу течет поток оружия, которое попадает к враждебным пуштунским племенам, и с каждым годом обстановка в стране все более обостряется. Теперь мятежные племена уже не бегут в горы, завидев британские и афганские армейские подразделения — они устраивают засады на дорогах и встречают их огнем, огнем оружия, которое им дали русские.

Он так же знал и то, что в Персии — это единственная такая страна в мире — большинство правоверных составляют не сунниты, а шииты. А шииты — из тех людей, которых стоит опасаться.

И король принял решение.

— Жди меня у парадной лестницы, в машине. Скоро поедем!

Слушаюсь, Ваше королевское Величество.

Король уже не слушал генерала — он удалился в раздевалку.

Путь их был недолог — они ехали в крепость Бала-Хиссар, еще одну господствующую высоту. Там, под защитой старых, более чем метровой толщины стен располагался четыреста сорок четвертый полк коммандос, одно из наиболее подготовленных подразделений афганской армии. Его готовили британские инструкторы-десантники — но не САС. Так и было рассчитано — полки коммандос превосходили Президентскую гвардию в численности — но уступали по подготовке. Складывалось неустойчивое равновесие — лучшее, что могло быть для короля.

Четыреста сорок четвертый полк комплектовался представителями пуштунских племен, прежде всего — племени Дуррани.[217] Здесь тоже было неустойчивое равновесие — коммандос были из Дуррани, зато тяжеловооруженные части комплектовались представителями Джадран и особенно ненавидящих Дуррани Сулейманхейль. Дуррани контролировали милицию и коммандос, министр обороны был Джадран, основная масса солдат и офицеров армии была из других племен, в том числе воинственного Джадран. И тут было неустойчивое равновесие — любое племя, рискнувшее сделать какой-то шаг против монарха, автоматически вставало против других племен, поскольку другие племена стали бы подозревать его в стремлении к единоличной власти.

Несмотря на то, что короля не ждали — как и подобает в одной из элитных частей, сориентировались быстро. На плацу в мгновение ока выстроился дежурный взвод, часовые взяли на караул, кто-то включил магнитофон — и над крепостью заиграл афганский гимн, приветствуя владетельного монарха этой земли.

Командующим полка на сегодня был подполковник Башир, строгий и деятельный офицер, учившийся в Сандхерсте, в Великобритании. Британское военное училище не прошло даром — подполковник один из немногих не толкал налево выделяемые на боевую учебу фонды — а использовал их для учебы, заставляя солдат потеть до седьмого пота, как говорится. Но правило «больше пота — меньше крови» — никто не отменял, и полк нес на удивление низкие потери, несмотря на то что постоянно участвовал в боевых операциях против мятежных племен. Король самонадеянно полагал, что этот полк сможет защитить Кабул в случае, если русские вздумают высадить на Кабул десант. Это, конечно было не так.

Увидев въезжающие в ворота крепости черные Рейндж Роверы, подполковник Башир чертыхнулся — его никто не предупредил, но было уже поздно. Он как раз собирался побриться — его ординарец уже разложил все, что нужно для этого: горячую воду, полотенце, выправленную бритву, доставшуюся подполковнику от отца. Но сейчас — времени хватало только на то, чтобы убрать все это и накинуть китель на плечи.