Стивен Кинг - 11.22.63

— О, это был бы полный отпад, — произнес Дик так, словно это было заведомо определенным результатом. — Идея не без перспективы. Жаль, что у вас нет времени на ее воплощение.

Я начал было что-то говорить, но тут меня пронзила очередная молния. Такая же яркая, как была та, которая просветила мне мозги, когда Айви Темплтон сказала, что соседи напротив могут рассматривать ее гостиную.

— Джордж, у вас рот раскрыт. Вид красивый, тем не менее, не очень аппетитный.

— Я могу найти время, — произнес я. — Если вы склоните Элли Докерти к одному условию.

Он встал и выключил телевизор, не подарив его экрану ни малейшего взгляда, хотя битва между Джоном Уэйном и всем племенем Пони[476] достигла критического накала, фоном которому служил догорающий Форт-Голливуд.

— Говорите, какому именно.

Я ему сказал, добавив следом:

— Мне нужно поговорить с Сэйди. Срочно.

Сначала она выдерживала формальный тон. Потом начала немного улыбаться. Улыбка стала шире. А когда я пересказал ей идею, которая меня озарила под конец нашего разговора с Диком, она схватила меня в объятия. Но и этого ей оказалось мало, поэтому она карабкалась вверх, пока не обхватила меня еще и ногами. В тот день между нами не было никакой швабры.

— Это просто фантастика! Ты гений! Ты будешь писать сценарий?

— Еще бы. И это не займет много времени. — Ветхозаветные глуповатые шутки уже крутились в моей голове: «Тренер Борман двадцать минут смотрел на апельсиновый сок, так как на жестянке была надпись CONCENTRATE…У нашей собаки хвост вырос вовнутрь, поэтому нам приходится просвечивать ее рентгеном, чтобы узнать, радуется ли она… Я летел на самолете таком дряхлом, что там на одном туалете была табличка Вилбур, а на другом Орвил [477]». — Но мне нужна серьезная помощь во всем другом. Все подталкивает к тому, что мне нужный продюсер. Я надеюсь, ты возьмешь на себя эту работу.

— Конечно, — она соскользнула на пол, не переставая прижиматься ко мне. Этим движением задралось ее платье, на мгновение сверкнули голые ноги. Она, упорно затягиваясь дымом, начала мерить шагами свою гостиную. Перецепилась о стул (вероятно, в шестой или в седьмой раз с того времени, как у нас установились интимные отношения) и восстановила равновесие, самая этого даже не заметив, хотя уже под вечер будет иметь на голени весьма приличный синяк.

— Если тебе нужны флипперские[478] вещи в стиле двадцатых годов, я могу попросить Джо Пит, чтобы она хорошенько порылась в костюмерной.

Джо возглавила факультет домашней экономики после того, как Эллен Докерти была окончательно утверждена на посту директора школы.

— Прекрасно.

— Большинство девушек с домэкономики любят шить…и стряпать. Джордж, нам надо запастись едой на вечер, как думаешь? Если репетиции будут продолжаться долго. А так оно и будет, так как начинаем мы ужасно поздно.

— Да, но сэндвичей…

— Мы можем сделать лучше. Намного. И музыка! Нам нужна музыка! Записанная музыка, так как наш оркестр ни за что не успеет своевременно отрепетировать подобные вещи… — И мы вместе, в один голос воскликнули: «Доналд Белингем!»

— А что касательно рекламы? — спросил я. Мы уже заговорили, словно Мики Руни и Джуди Гарланд[479], которые готовятся ставить шоу в риге тетушки Милли.

— Карл Джакоби и его дети с художественного факультета. Афиши не только здесь, а по всему городу. Так как нам надо, чтобы весь город пришел, не только родители и родственники тех детей, которые будут на сцене. И в зале только стоячие места.

— Бинго! — воскликнул я и поцеловал ее в нос. Мне нравился ее запал. Я и сам также чувствовал себя возбужденным.

— А что нам надо объявить о бенефисе? — спросила Сэйди.

— Ничего, пока не будем иметь уверенность, что соберем достаточно денег. Не следует раздувать ничьих слабых надежд. Что ты думаешь о том, чтобы сгонять со мной завтра в Даллас, поспрашивать там кое-что?

— Завтра воскресенье, сердце мое. В понедельник, после школы. Возможно, даже еще до конца занятий, если у тебя свободен седьмой урок.

— Я уговорю Дика выйти на день с пенсии и провести урок английского для отстающих, — сказал я. — Он мой должник.

В понедельник мы с Сэйди отправились в Даллас, я ехал быстро, чтобы успеть до закрытия магазинов. Заведение, которое мы искали, обнаружилось на бульваре Гарри Хайнса[480], неподалеку от Мемориального госпиталя Паркленд. Там мы вылили из себя целую бочку вопросов, а потом Сэйди еще и коротко продемонстрировала, что именно нам надо. Ответы прозвучали более чем удовлетворительные, и через два дня я начал свой второй и последний проект в шоу-бизнесе как режиссер-постановщик «Джоди Джембори» — «Совсем Новое, Совсем Смешное Водевиль-Шоу с Песнями и Танцами». И еще надпись: «Весь сбор пойдет на Доброе Дело». Мы не разглашали, что это за дело, а никто и не спрашивал.

Пара замечаний о Стране Было: там значительно меньше всяких формальных бумаг и намного больше доверия.

Собрался действительно весь город, и Дик Симонс оказался прав в главном: похоже, эти хромые шутки не устаревают никогда. По крайней мере, не за полторы тысячи миль от Бродвея.

С такими персоналиями, как Джим Ла-Дью (который и сыграл неплохо, и даже умел немного петь) и Майк Косло (который был абсолютно убойным) наше шоу было похоже больше на шоу Дина Мартина и Джерри Льюиса, чем на выступления мистера Боунза с мистером Тамбо[481]. А скетчи фарсового сорта в исполнении двух атлетичных ребят, воспринимались лучше, чем были того достойны. В зале отлетали пуговицы, люди хлопали себя по коленям. А еще, вероятно, лопнула также пара корсетов.

Вытянула из забвения свое банджо Эллен Докерти; как для леди с таким высоким статусом, играла она довольно убого. И даже хучи-кучи все-таки показали. Майк с Джимом убедили остальных членов футбольной команды выполнить бодрый канкан в панталонах и коротких юбочках, а все, что ниже и выше — лишь голое тело. Джо Пит нашла для них парики, и ребята ввергли зал в неистовство. Похоже, было, что особенно чуманели от гологрудых юношей в париках и всего остального городские дамы.

На финал, разобравшись попарно, на сцене появилась вся труппа, из колонок загремело «В расположении духа», и начался бешеный свинг-дэнсинг. Юбочки взлетали, мелькали ступни; футболисты (теперь одетые в зут-костюмы[482] и в шляпах с маленькими полями) крутили гибких девушек. Последние были по большей части чирлидершами, которые уже хорошо знали всяческие антраша.